В пронизанной трагичным теплом помещении прощания, где каждое движение напоминает киносцену, единственной живой точкой является ты и твоя подруга Лиля. В этом зале смерти ты замечаешь лишь тепло их объятий и светлые улыбки на лицах, несмотря на черные одежды присутствующих....
Похоже, «Заставь меня остановиться» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хлопок двери и я облегченно выдыхаю — мама.
— Мам, закрой окно. Холодддно.
Последняя попытка натянуть на себя непослушными руками одеяло заканчивается тем, что я выхожу из полудрема, но… от ударов по щекам. Не сказать, что удары болезненные, но отрезвляющие. Такие, что я моментально открываю глаза. Что за чертовщина?
— Оставь мою мочалку в покое. И я, к счастью, не твоя мама, у которой тяжелые последствия после болезни Лайма.
— Какую мочалку? Это мое одеяло, — охрипшим, совершенно незнакомым мне голосом произношу я, пытаясь сфокусировать взгляд на…на…Лукьянове.
— Выключите воду. Мне очень холодддно.
Воду Лукьянов, как ни странно, выключает и подает мне бутылку.
— Пей. До дна.
— Я не хочу. Мне холодддно.
— Я сказал пей. До дна. Залпом. Иначе волью все сам. Только потом на твоих щеках будут синяки, что никакой пудрой не замажешь.
— Я не пользуюсь пудрой.
— Заткнись и пей, — зло бросает он.
— Не могу. Руки. Я их не чувствую. Может меня парализовало?
— Тогда будешь на пару с мамой лежать. Она после болезни Лайма, ты после отравления не пойми чем.
— Хватит.
— Вот именно, что хватит болтать. Давай глотай, — обхватывает мой подбородок и буквально заливает в меня отвратительную на вкус жидкость.
— Я больше не могу.
— Можешь, — не взирая на мои протесты, продолжает вливать в меня содержимое бутылки до тех пор, пока я не начинаю кашлять. Но стоило мне только это прекратить, как он снова продолжил.
— Я сейчас ло…ллопну.
— Мочевой пузырь тебе на что? Давай, осталось чуть-чуть.
Кое-как вливает в меня остаток и наконец отпускает мой подбородок.
— А что, если меня правда парализовало?! Ведь опьянение происходит не так. Должно же быть легко и хорошо? Да?
— Ты меня спрашиваешь? Я пью мало и точно не до такого состояния.
— Я не знаю. Кажется, виски. И коктейль. Вроде как. Я никогда не пила.
— Да, да. Отличница, никогда не врала, не пила и матом не ругалась. Забыл, еще и девственница, читающая молитвы. Все перечислил? — насмешливо бросает Лукьянов. А меня вдруг такая злость взяла. Ведь кроме матов и вранья, правда же все. Да и то, матом я ругаюсь крайне редко. Ну ведь правда. Я неплохой человек.
