А меня всегда раздражают волосы в ненужных местах, — мда… все-таки башкой я тогда однозначно стукнулась с последствиями.
— Брехушка, — усмехаясь, произносит Лукьянов и обхватывает мою ладонь. — Контролируй ею мой вдох и выдох и не бойся делать вот такие движения, — Господи, пожалуйста, отправь меня чудесным образом домой. Скорее! — Давай, смелее. И левую руку зафиксируй сильнее, я не сломаюсь, не бойся.
— Что вы делаете? — наконец спрашиваю я, когда он не отпускает мою правую руку, по-прежнему ее сжимая.
— А что я делаю?
— Вы трогаете меня и задерживаетесь больше положенного. Зачем вы так сжимаете мою руку?
— Я показываю, как надо.
— Я поняла, как надо, — вырываю правую ладонь. — И вообще, у вас должны быть руки на груди.
— Уже там, — как ни в чем не бывало спокойно произносит Лукьянов, убирая свои руки. У меня же не только лицо горит, но и сердце пляшет так, как будто у меня мерцалка."
"Сколько продолжались индивидуальные уроки от Лукьянова я не знаю. По моим ощущениям — нескончаемо долго. Я вскочила как ошпаренная, когда он тихо произнес «достаточно» и чуть ли не выбежала из его кабинета как последняя невротичка.
Я даже не помню толком, как прошел оставшийся рабочий день. На Лукьянова я вообще не смотрела. Уткнулась в истории болезни и заполняла какую-то ерунду по его поручениям.
Из больницы я фактически сбегала, пусть и с полного разрешения «котика». Вот он жирный минус отсутствия своего авто. Правда, ковылять на своих двух не так уж и страшно. Есть вещи и пострашнее. И это я вовсе не о видео.
— Садись, подвезу, раз без машины, — резко оборачиваюсь на уже хорошо знакомый голос. Изыди!
— Спасибо, не надо. Мне не домой.
— Сказки будешь маме рассказывать. Садись, давай, тут нельзя стоять.
— Я к вам не сяду, — уверенно бросаю я, оборачиваясь по сторонам.
— А я настаиваю. Садись.
Ай, блин, ладно, не сожрет же он меня. Обхожу машину и сажусь на переднее сиденье. На удивление всю дорогу мы едем молча. Нарушает тишину сам Лукьянов, когда интересуется, где именно мой дом.
— Спасибо, что подвезли. И за видео спасибо. В смысле, что помогли его удалить.
— Я, кстати, забрал твои пироги. Надеюсь, хоть твоя матушка меня не отравит.
— А вы руки мойте, прежде чем совать их в рот.
— Обязательно, — ухмыляясь, произносит он.
— До свидания, — дергаю за ручку, а она ни в какую не поддается. — Откройте дверь.
— Я ее не закрывал.
— Да что вы говорите?! А почему она не открывается?
— Понятия не имею, — сглатываю, как только Лукьянов наклоняется к ручке и как будто нарочно касается меня. — Ты нажала на блокировку, — шепчет мне на ухо. Блин, блин, блин! Что за фигня? Щелчок и Лукьянов открывает мне дверь. — До свидания, Аня.