Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и чудесным образом оказывается в СССР октября 1980 года — в день своего призыва в армию. Он получает шанс изменить прошлое и спасти младшего брата, но его ждёт афганская война и неизвестное будущее.
Подоспел Алим и схватил его за вторую руку. Я встал, сжимая гранату.
— Есть у кого иголка? — Спросил я мрачно.
Пока погранцы учили уму-разуму отчаянного духа и пинали его по ногам и почкам, ко мне приблизился Витя, достал иголку, которую носил в своей панаме и протянул мне. Я сунул ее в отверстие для чеки, отдал ему Ф-1. Мартынов принялся ловко выкручивать из Ф-1 запал, чтобы чего доброго не рвануло.
Духа успокоили быстро. Поученный армейскими сапогами, он уже не кричал и не брыкался, а просто обмяк в руках парней, когда те потянули его к бане.
— Отчаянный, — сказал Черепанов, провожая пограничников, что тащили духа, взглядом.
— Радикал, — добавил задумчиво Пуганьков.
Наблюдавший за всем этим Наби тоже проронил какое-то отрывистое слово.
— Что он сказал? — Спросил Таран у Алима.
— Я думаю, тут и переводить не надо, — проговорил я с ухмылкой.
— Он сказал, что этот душман — глупец, — все равно перевел Канджиев, пожав плечами.
— Выходит, они и сами в контрах? — Задумчиво спросил Черепанов.
Светало. Утром стало очень холодно. Мерный, немного усилившийся дождь, монотонно барабанил по крыше навеса, под которым мы собрались. Привычным делом, были тут офицеры и командиры отделений.
— Да, — кивнул Таран, у которого уже не было сил стоять."
"Потому начзаставы сел на сырую лавку, что стояла под навесом, и прильнула к зданию заставы. Таран побледнел и его колотило то ли от холода, то ли от жара. На лице его отражалась невероятная усталость.
Остальные посматривали на начальник с настороженностью и беспокойством.
— Этот Наби считает… — С трудом продолжил Таран, — что его брат — просто дурачок. Он хочет заиметь себе репутацию бесстрашного вожака. Ну и, так сказать, сделать карьеру…
Внезапно Таран скривился от боли, нагнулся вперед, и мне показалось, что он вот-вот завалится на землю. Мы с Витей Мартыновым поспешили к нему, чтобы поддержать.
— Все нормально… Нормально… — Сказал Таран. — Че-то кольнуло.
Он выпрямился на лавке, жестами показал нам, что все в порядке.
— Осколок застрял, падла такая, — сказал начальник заставы, — колется, будто все глубже норовит пролезть.
— Я считаю, товарищ старший лейтенант, — начал я, — что вам следует передать командование заставой и отправиться к раненным.
Услышав мои слова, остальные командиры покивали.
Таран глянул на Пуганькова, который растерянно поморгал ему в ответ.
Если начальник передаст командование, то только лейтенанту Пуганькову. А тот, по всей видимости, совсем не горел желанием его принимать.
