Я был офицером ВДВ и старость решил встретить простым егерем. Но погиб на спасательной операции и попал в... СССР! В день, когда уходил в армию, в год, когда потерял младшего брата. На дворе октябрь 80-го. Советская армия воюет в Афгане. Я снова молод и полон сил, а мой брат пока жив. И чтобы спасти его, я должен стать пограничником на афганской границе....
Как я потом узнал, дело было в том, что колоть кинжалом, очевидно, предназначенным именно для этого, считалось «западло» у некоторых народов Афганистана. Ведь каждый дурак сможет заколоть врага такой злой штукой. А вот зарубить… Зарубить, это уже настоящая доблесть.
Я когда-то немножко размышлял на этот счет. И пришел к выводам, что такой обычай, на самом деле был сугубо практичным. Колотые раны тяжело лечить. Особенно в условиях почти что каменного века, в которых жили большинство афганских племен.
Люди, получившие колотое ранение длинным клинком кинжала просто чаще умирали.
Филипенко холодно уставился на кинжал. Нахмурился.
— Думаю, мы не сможем принять такой подарок. Более того, нам нечего подарить вам взамен, — сказал майор.
— В этом нет ничего страшного, — поклонился полный мужчина в очках, — Захид-Хан предлагает вам его исключительно по доброй воле. Подарок ни к чему вас не обязывает.
Лицо майора сделалось суровым, словно бы высеченным из камня. Он гневно вдохнул воздух, поджав губы. Медленно выдохнул.
— Передайте Захид-Хану, что мы не принимаем его подарок. Если бы он хотел показать свою добрую волю, ему стоило лучше обращаться с пленным, — потом он обратился к Вавилову, — товарищ старший прапорщик, как вы себя чувствуете?
— Кхм… — Прочистил горло Вавилов, стараясь удержать эмоции, потом глянул на майора блестящими глазами, — кушать немного хочется.
— Что у вас с рукой?
— Сломал… — Хрипловато сказал он и поморщился, видимо, от боли. Потом, замявшись, добавил: — сломал в бою, когда попал в плен. Рука начала срастаться, но, кажется, неправильно.
Филипенко поджал губы и покивал.
— Ничего. Подлатаем вас, — затем он обратился к переводчику: — мы желаем поскорее завершить обмен пленными.
Переводчик слегка поклонился. Передал эти слова Юсуфзе.
Взгляд Захид-Хана стал злым и холодным. Он сунул кинжал-подарок себе за кушак, стиснул его рукоять до белых костяшек.
Все бойцы-пограничники напряглись.
Я внимательно следил за каждым действием душманов, стаявших перед нами. Бегал взглядом по их рукам, чутко оценивая, готовы ли они, в следующий момент, схватиться за оружие.
Захид-Хан, наконец, кивнул.
