Пожалуйста, не лезь в это дело… Береги себя, прошу… У моих родителей есть знакомый адвокат, он обязательно что-нибудь придумает… Вот увидишь, мы выпутаемся из этого и все будет хорошо…
Я хотела ему возразить, но в этот момент раздался громкий стук в дверь, а следом голос следователя Марджанова:
— Осталось меньше минуты…
— Давай не будем тратить это время на разговоры, — Илья обхватил мое лицо ладонями, а потом поцеловал. Я отозвалась тот час, жадно прильнув к его губам.
Однако этот поцелуй отличался от всех тех, что мы дарили друг другу раньше, в нем не было дурманящей легкости и предвкушение счастья, наоборот, он был пропитан некой обреченностью и страхом. И в какое-то мгновение мне даже показалось, что это, возможно, наш последний поцелуй…
За спиной громыхнула дверь и требовательный голос Марджанова известил:
Перед тем, как расстаться, мы с Ильей еще раз тесно прижались друг другу. До безумия, до зубовного скрежета не хотелось покидать его объятия, в эти последние секунды я пыталась ухватить и запомнить все: стук его сердца, запах кожи, тепло рук…
Но Илья первый разорвал нашу близость, тихо произнеся:
— Иди… Пожалуйста, уходи… Не создавай себе неприятностей…
— Пока… — я, не желая терять ни мгновения рядом с ним, начала двигаться к выходу спиной, продолжая глядеть на него во все глаза.
Когда я уже достигла порога, Илья наконец улыбнулся и поднял руку, а потом проговорил одними губами:
И в ту же секунду нас разделила железная дверь.
Оказалось, пока я пребывала в застенках казенного дома, уже давно наступило утро…
На крыльце полицейского участка меня ждали родители. Мама с причитаниями бросилась ко мне обниматься, а папа, бледный, с плотно сжатыми от волнения губами, стоял в сторонке и ждал, пока она успокоится, чтобы прижаться ко мне тоже. Они хотели отвезти меня к себе домой, но я отказалась: теперь мой дом у Ильи, и я не покину его ни при каких обстоятельствах. Тогда мама сказала, что останется жить со мной, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отговорить ее. Как ни странно, но сейчас я не нуждалась ни в чьем обществе, мне просто необходимо было остаться одной. Получив от меня заверение, что буду звонить им минимум три раза в день, родители наконец от меня отстали.
Квартира встретила пугающим безмолвием, почему-то не было даже Джаса, который обычно летел навстречу, стоило лишь переступить порог.
— Джас! — позвала я, но ответом вновь была тишина.
Возникший было страх за собаку исчез, как только я обнаружила рядом с телефоном записку от Лены: «Джаса забрала себе, не волнуйся».