А вы Нил не беспокойтесь, я вообще могу посидеть в доме, на глазах у Эммы…
— Ну, если так, — парень неуверенно улыбнулся, — я тогда быстро…
Карла Генриховича он привел в рекордные сроки, наверное, очень боялся, что кто-то доложит Саммерсу о его уходе с поста.
— У вас не больше четверти часа, — предупредил нас Нил, но одних не оставил, отступил на метров десять в сторону и замер.
— Не ожидал, что нам позволят увидеться снова так быстро, — с радостной улыбкой приветствовал меня Карл Генрихович.
— Саммерса нет, — быстро шепнула ему я на русском. — И у меня к вам дело… — и уже громче на английском: — Вот, передайте мистеру Саммерсу-старшему. Эмма испекла пирожки для него, с творогом, как он любит…
— Спасибо, обязательно передам, — сразу включился в игру Карл Генрихович. — Что случилось? — тоже едва слышно.
— Скажите Илье, что я буду ждать его на заднем дворе дома Саммерса, как только стемнеет… — старалась говорить сквозь зубы, при этом широко улыбаться.
— Хорошо, — Карл Генрихович обнял меня, делая вид, что снова благодарит, и поспешно заговорил на ухо: — Я узнал, что случилось с женой Саммерса. Она умерла, будучи беременной. После какой-то ссоры с ним, у нее случился выкидыш. Не спасли ни ребенка, ни ее. Саммерс до сих пор считает себя виноватым в ее смерти.
— Спасибо, — поблагодарила его я.
Теперь становилось понятно, почему на Саммерса такое впечатление произвела моя беременность. Мало того что я похожа на его жену, так еще и жду ребенка. А тут еще и глубокое чувство вины за ее смерть. Представляю, какие его разрывают чувства, когда он смотрит на меня. Мне даже на мгновении стало жаль его… Впрочем, это не оправдывает его издевательств надо мной. Нет, Саммерс все-таки ужасен, и я не поддамся стокгольмскому синдрому, не буду оправдывать его жестокость.
Мы еще для отвлечения внимания перекинулись несколькими незначительными фразами, после чего Карл Генрихович удалился, унося с собой пирожки с творогом. Будем надеяться, у него получится передать Илье мои слова.
Я еле дождалась вечера. Пока все складывалось удачно: Нил остался ночевать за пределами жилого крыла, примостившись на все том же стуле в тамбуре, Эмма, убравшись после ужина, скрылась на кухне, а вскоре и вовсе ушла в свой флигель. Я же всех предупредила, что лягу спать пораньше, для чего демонстративно удалилась в спальню, едва стали надвигаться сумерки.
Когда же на улице совсем стемнело, я, прихватив свечу, вынырнула из комнаты. На случай если столкнусь со служанкой, решила сказать, что вышла в туалет. Моей же целью была гостиная, вернее, ее окно, которое, как и в столовой, выходило на задний двор, только скрывали его с улицы более высокие и размашистые кусты. Свечку оставила на кофейном столике, открыла окно.