На веранду ввалилась шумная компания во главе с Костиком, который торжественно нес букет из шампуров с истекающими соком ароматными шашлыками. Саша следовал позади всех, а рядом с ним семенила Полина. Моя верная подруга тоже заметила эту сладкую парочку и, потянув Сашу за рукав, нарочито громко и весело принялась командовать:
— Романов, твое место вон там, рядом с Катей. Не забывай, что ты приехал с девушкой… Остальные тоже рассаживаемся побыстрее, пока не остыли шашлыки… Давайте-давайте… Уж очень кушать хочется…
— Я буду только рыбу, — сообщила Полина, когда Костя собрался вручить ей шампур.
Она села как раз напротив нас с Сашей и от меня не укрылось, как в ее травянисто-зеленых глазах промелькнуло едва уловимое отвращение.
— Я тоже, — поспешил вставить Саша, взглядом показывая на блюдо с зажаренной на гриле форелью.
— Ты тоже не будешь мяса? — разочарованно поинтересовался у меня хозяин мероприятия.
— Почему? Буду! — я сама забрала у засиявшего Костика шашлык, попутно отмечая, как вытягивается лицо Саши.
— Катя! — попытался одернуть он меня. — Мы же догово…
— Мало ли о чем мы договаривались, — небрежно пожала я плечами. — Сегодня я буду есть то, что хочу. А хочу я мяса… Тем более такие шашлыки, как готовит Костик, я больше нигде не попробую… — и с наслаждением вонзила зубы в румяный кусочек.
— Ладно, — тихо процедил Саша и тут же глянул на Полину.
Та в ответ одарила его полным сочувствия и понимания взглядом, отчего захотелось запустить в нее чем-нибудь повесомее. Но этот порыв, как и многие другие, остался лишь в моих мыслях, внешне же я спокойно выдержала короткий безмолвный диалог этих двоих, сконцентрировав все внимание на шашлыке.
Вот уж правда — два сапога пара…
Насытившись и порядком охмелев, вся компания переместилась с веранды на зеленую лужайку за домом, где, условно разбившись на две команды, принялись играть в волейбол. Хоть я и любила эту игру, но оказавшись в команде с Полиной и Сашей, потеряла к ней всякий интерес. Поэтому, сыграв лишь одну партию, я сослалась на усталость и покинула поле. Костя, который, казалось, больше беспокоился о моем самочувствии, чем Саша, отвел меня к гамаку, растянутому в тенечке старых приземистых яблонь.