Но в любом случае сидящему где-то там в засаде тираннозавру доклад последует, и он может сообразить, что загнанная в ловушку добыча ускользает.
Так что я шипел команды не хуже ядовитой змеи:
– Быстрей, быстрей! Эуля, закрой рот и взбирайся наверх! Багдран! Отставить кустики! Дотерпишь до города! – Сам уже зашвырнул усыпленного шакала наверх и заставил Цилхи зависнуть у меня на спине как можно крепче: – Удержишься?
– Угу! – ну и ногами эта юная развратница умела сжимать до хруста ребер.
Цепляясь за углубления на борту, я взобрался на платформу последним и сразу бросился вытаскивать наверх рычаги управления. При этом никак не мог избавиться от ощущения, что жутко опаздываю. Всей спиной и затылком ощущал тяжелый взгляд, который словно прикидывал, в какую точку моего тела отправить разрывную пулю.
Вернее, не моего тела, а тела девушки, которая так и продолжала висеть на мне, вцепившись прочней ядовитого клеща.
– Слезай уже, ты мне мешаешь, – буркнул я, снимая маску. После чего услышал ну совсем неуместное в данной ситуации сравнение:
– А ты гораздо сильнее Леонида. И на тебе так приятно…
– Шишкой тебе по лбу! – стряхнул ее с себя, стараясь, чтобы она не улетела обратно в лес, и приказал ей и остальным: – Всем вместе прижаться к боковым ограждениям вот в этом углу и страховать друг друга!
Уселся в кресло, пристегнулся и довольно уверенно повел заработавшую платформу перпендикулярно вверх. До последнего не верил, что мне это удастся, но, лишь когда кроны деревьев остались далеко внизу и мы приподнялись чуть выше крепостных стен Пупсограда, немного успокоился и вздохнул свободно. Да и странное ощущение чужого взгляда исчезло.
Убедился, что летающее устройство висит в данной точке словно привязанное, щелкнул тумблером автопилота и аккуратно выбрался из кресла.
– Но вы все равно держитесь и не двигайтесь! – предостерег я пассажиров, подходя к ограждению и свешиваясь за него. – А я постараюсь присмотреться, кто там внизу остался или кто туда сейчас примчится…
Двигатели платформы работали изумительно ровно. Никакое хождение крен не создавало, и перевес на углу тоже никак не сказывался. Поэтому я уделил все свое внимание просмотру леса под нами. Благо мое преобразованное на Дне зрение еще и не то позволяло.
Но сколько ни вглядывался в брошенную нами полянку, сколько ни уродовал свои изменяющиеся глаза, так ничего и не обнаружил. О чем, надев маску, стал переговариваться с другом:
– Ничего не пойму.