И я не позволю себе проявить слабину, буду держаться до последнего… о, кстати…
Подойдя к Злобе, я дождался, когда он оторвет посвежевший взгляд от мерцающих магических экранов сотканных из воздуха.
— Как ты, Рос?
— Стою и стоять буду — обнадежил я его — Злобыч, вы, я так понял, отцу моему доверили маневры боевые.
— Угу. Ты не поверишь, насколько быстро он осваивается! Овладевает основами за мгновения! Тот еще профи… с таким-то отцом ты почему еще не на флоте служишь?
— Уф… — сморщился я, и Злоба понятливо кивнул:
— Кажись, на больной мозоль наступил невзначай… Извини.
— Да ничего. Я насчет службы и пришел. Злобыч, уясни самое главное, если не хочешь, чтобы мой папаша послал вас всех куда подальше — он вам не служит.
— Да само собой. Я к твоему отцу со всем уважением.
— Я не про это. И даже не думал о том, что ему неуважение указывают. О другом речь — он вам не служит. Почему? Потому что он служит только одной силе — родной державе. Реальной державе реального мира. Такой он вот. Фанатичный до мозга костей. Посему не вздумайте ему благодарность вынести, звание не дай Боже дать, орденок на грудь Вальдирский повесить, денежную премию выписать или еще что. Он согласился помочь лишь по одной причине — водить кораблики по воде его страсть. А тут сотни кораблей, сотни новых возможных операций с боевыми судами, угроза со всех сторон, враги повсюду, погодные условия швах, верить никому нельзя, здравствуй состояние третьей мировой войны — в общем, он сейчас аки в раю парит, ангелом себя ощущает, хотя внешне не покажет. А уж про его невероятную любовь к морям и океанам я молчу. Одним словом — сейчас папашка мой счастлив до жути. Пусть так и остается. И нам хорошо и ему отлично. Материальными благами и поощрениями сию идиллию портить не нужно.
— О как… понял тебя внятно. Награждений не будет, парад отменяем, звание адмирала Неспящих притормозим или даже забудем об этом как о дурном сне. Спасибо что пояснил.
— Сколько нам еще продираться через это месиво снега и камня?
— Совсем немного осталось. Через полчаса вырвемся на оперативный простор открытой воды. И резко сменим курс — подстроимся под янтарный путеводный луч. Затем так и попрем на полном ходу до заката. Стремительное удаление в неизведанные воды. И удаление от благ цивилизаций.
— Барс…
— Чертяка до сих пор воюет… устроил-таки кровавый прощальный мальчишник. Если не успеет — значит, не успеет. Ну и ладно — мы не можем отдать тюремный остров. Не можем и все тут. Рос, я тебе не должен этого говорить, но… ты даже не представляешь себе, что за типы заключены там в трех самых глубоких и мрачных камерах. Они на полной нашей ответственности. А насчет одного Баронесса лично обещала королю Альгоры, что он никогда не увидит больше солнечного света.