В мире, где огонь и лед непримиримые враги, Роберт Фрост предсказал конец мироздания. Важно не только знать страсть, но и страх: опасность замирает сердцем под защитой своего воина, который готов отдать последнюю кровь. Такие темы проплывают через книгу "Затмение".
"Стефани Майер
Затмение
Посвящается моему мужу, Панчо, за его терпение, любовь, дружбу, чувство юмора и готовность обойтись без домашнего ужина.
А также моим детям, Гейбу, Сету и Эли, за возможность испытать такую любовь, за которую и умереть не жалко.
Огонь и лед
Мир, говорят, сгорит в огне
Иль станет льдом.
Вкус страсти я познал вполне —
Пожалуй, мир сгорит в огне.
Но если дважды гибель ждет,
То, ненависть познав сполна,
Я знаю, как смертелен лед —
Боюсь, зима
Нас всех убьет.
Роберт ФростПролог
Увильнуть от столкновения не удалось.
С замирающим сердцем я смотрю на своего защитника: он готов биться до последнего, хотя численное превосходство на стороне нападающих. Помощи ждать не приходится: в этот самый момент его семья тоже бьется не на жизнь, а на смерть.
Узнаю ли я, чем кончится та, другая схватка? Кто там победит, а кто проиграет? Доживу ли до того, чтобы это узнать?
Шансов маловато.
Черные глаза, в которых горит дикая жажда моей смерти, следят, выжидая мгновения, когда мой защитник отвлечется.
Где-то далеко-далеко в холодном лесу раздался волчий вой.
Глава первая
Ультиматум
Белла,
Не знаю, зачем ты заставляешь Чарли передавать записки через Билли, будто мы во втором классе. Если бы я захотел с тобой поговорить, я бы ответил…
Ты ведь уже сделала выбор, понимаешь? Ты не можешь получить и то, и другое, когда «Смертельные враги» – что тут может быть непонятного? Ты…
Я знаю, что веду себя как идиот, но ничего нельзя поделать…
Мы не можем быть друзьями, когда ты проводишь все свое время с бандой…
Мне только хуже становится, когда я слишком много думаю о тебе, поэтому не пиши больше…
Да, я тоже по тебе скучаю.
Джейкоб
Я провела пальцами по листку, нащупывая углубления в тех местах, где ручка слишком сильно надавила на бумагу, почти до дырки. Я так и видела, как Джейк пишет эту записку: царапает злые буквы корявым почерком, перечеркивает строку за строкой, когда не выходят нужные слова, а то и ручку ломает огромными пальцами – тогда понятно, откуда взялись кляксы.
«Да ладно тебе, Джейк, – сказала бы я. – Не напрягайся, выкладывай все, как есть».
А вот сейчас смеяться совсем не хотелось. Я в сотый раз перечитывала слова, которые уже выучила наизусть.
