Словно агнец на заклание, я шла с ним, сознавая, насколько ужасна эта затея, но продолжая переставлять ноги.
Людей в коридорах можно было пересчитать по пальцам, но могу поклясться: идя с Джонни к выходу, я чувствовала взгляд каждого из них.
Джонни распахнул стеклянную дверь, дождался, когда я выйду, и пошел рядом.
Я не представляла, что делать в этой ситуации или что говорить.
Я оказалась так далеко от зоны комфорта, что тело едва работало.
И у меня слегка кружилась голова.
Мы бок о бок прошли по школьному двору, затем свернули на дорожку, ведущую к парковке для учеников.
Несмотря на то что было первое марта, а в Ирландии март — второй месяц весны, — вокруг царила темень, не говоря уже про собачий холод.
Я была не фанатка гулять впотьмах и потому старалась держаться рядом с Джонни.
Задетая сотрясением или нет, какая-то часть моего мозга говорила мне, что с этим парнем я в безопасности.
— Он тебе ничего не сделал? — нарушил молчание Джонни.
Мы уже входили на территорию стоянки.
— Что? — переспросила я, поворачиваясь к Джонни. — Нет-нет, все нормально.
— Точно? — Он смотрел перед собой, я делала то же самое, чувствуя, насколько сейчас уязвима. Даже рядом с ним. — Не трогал тебя?
— Конечно нет. — Держа руки в карманах, я не отводила глаз от цепочки машин. — Говорю же, все нормально.
Джонни напрягся, отчего его предплечье коснулось моего.
— Если он распускал руки, можешь смело сказать мне. — Он достал из кармана брелок с ключами. — Тебе нечего бояться.
— Ну что ж, хорошо, — пробормотал Джонни и нажал кнопку на маленьком черном автомобильном пульте. Одна из машин вблизи мигнула фарами. Джонни двинулся к ней. — Вот и моя тачка.
— Ого! — вырвалось у меня, когда я подошла ближе и увидела марку машины. — У тебя «ауди»?
— Как видишь, — ответил Джонни, открывая заднюю дверцу.
— А иначе как бы я на ней ездил?
— Я думала, это машина твоих родителей.
— Нет, моя, — ответил Джонни. — У родителей свои.
— Ого! — восхищенно выдохнула я.
В темноте было не разобрать цвет, машина могла быть и черная, и темно-синяя, но одно я поняла сразу: это навороченная модель.
Неудивительно, что он не попросил меня вернуть те шестьдесят пять евро.
— Это «А-три»? — спросила я благоговейно.
— Ага, — ответил Джонни.
Он закинул мой рюкзак на заднее сиденье, где уже лежал его рюкзак и несколько спортивных сумок с одеждой для тренировок и игр, все с разными эмблемами.
Спортивную сумку я могла учуять за милю, поскольку бoльшую часть жизни об них спотыкалась.
Так же болезненно знаком был и запах подростка, исходящий из одной сумки. Похожим образом несло из комнаты Джоуи; характерная комбинация запахов пота, секса и мужчины.
Заглянув Джонни через плечо, я отвлеклась от пацанской вони и восхитилась кожаной обивкой салона.