Даррен был ее любимчик, и когда он ушел, в маме что-то надломилось.
По правде говоря, она едва замечала меня, крутясь между работой и возней с младшими детьми.
Я любила свою мать, искренне любила, но это не мешало мне ненавидеть ее слабость. И я ненавидела.
Мне стало неуютно. Я вытащила руку из-под ее руки и спросила:
— Ты подписала разрешение на поездку со школой в Донегол?
Бланк до сих пор лежал на хлебнице неподписанным.
— Шаннон, мне боязно отпускать тебя так далеко от дома, — объяснила она, теребя нижнюю губу. — Донегол — это же на другом конце страны.
— Мама, я хочу поехать, — прошептала я. — Клэр и Лиззи едут, и я тоже хочу. Очень хочу. Разрешение нужно подписать до пятницы, иначе меня не возьмут.
В общем, тут я соврала. Подписанные бланки нужно было сдать после каникул, но других способов надавить на маму и заставить ее подписать разрешение я не знала.
— А если там с тобой что-то случится? — задала она вполне ожидаемый вопрос. — Вдруг кто-то на тебя нападет?
— Гораздо вероятнее, что это случится дома, — шепотом ответила я.
Она даже вздрогнула:
Она хотела об этом поговорить; точнее, хотела убедиться, что я не стану никому рассказывать.
Я расправила плечи и дерзко посмотрела на мать:
— Да, твой отец рассказал мне о вчерашнем, — наконец подтвердила она.
— И что? — Я привалилась к спинке стула, всматриваясь в материнское лицо. — Тебе больше нечего сказать?
— Шаннон, все не так просто. — Мама тяжело вздохнула и опустила голову. — Мы все сейчас живем в очень напряженной обстановке. Летом мне рожать, а у твоего отца нет работы. С деньгами туго. Шаннон, естественно, это сказывается на твоем отце. У него столько забот…
— Мама, он разбил Джоуи губу! — Я проглотила вязкую слюну. — Из-за пачки печенья. А если он так беспокоится о деньгах, может, ему перестать проигрывать и пропивать детские пособия?
От моих слов маму передернуло, но я была рада, что их произнесла.
Их нужно было произнести.
Я хотела, чтобы она начала слушать.
— Отец сказал, что ты явилась с большим опозданием, — продолжала мама. — И его очень расстроила твоя фотография в газете.
— Эта фотография была сделана на школьной спортплощадке!
— Боже! — не выдержала я. — Хоть ты не начинай.
— Не буду. — Она покачала головой. — Я тебя не упрекаю. Я понимаю такие вещи, но твоего отца это очень расстроило. Ты знаешь, как он относится…
— Значит, это я виновата, что он избил моего брата и пытался меня задушить? — спросила я, едва сдерживая гневные слезы, готовые хлынуть наружу.