И что мне теперь делать?
Даже смешно, сколько времени я провозилась с душем, подбирая нужную температуру воды. Судя по всему, Джонни любил стоять почти что под кипятком.
А когда я убавила кипяток до терпимого градуса и упругие струи душа ударили в тело, я не могла заставить себя вылезти.
Честное слово, душ у него был просто чудо.
Это было комбо: ванная со встроенным душем, и мне пришлось сначала забраться в овальную ванну и задернуть занавеску. Клянусь, это лишь добавляло роскоши к самому шикарному мытью в моей жизни.
Брать его мыло и шампунь казалось странно неуместным, но я была вся в слюнях и воняла, так что полила на себя понемногу из каждого шикарного вида флакончика на полке.
Когда я наконец отмылась и благоухала мужским гелем для душа, а не собачьей слюной, я вылезла, завернулась в полотенце, а свою грязную одежду скатала в тугой комок.
Запах от моих вещей был таким стойким, что я тут же бросила комок на пол и сделала несколько вдохов-выдохов через рот, борясь с рвотным позывом.
Джоуи и Гибси были правы.
От меня действительно несло.
Любая попытка надеть что-то из обслюнявленных собаками вещей знаменовалась бы фонтаном рвоты.
Я прижалась ухом к двери ванной и прислушалась. Убедившись, что в комнате никого нет, я открыла дверь и вышла.
В комнате действительно никого не было. Я облегченно вздохнула и на цыпочках подошла к кровати, где Джонни оставил мне целую кипу своей одежды.
Я перебросила влажные волосы через плечо и выбрала из кучи самую маленькую футболку — это оказался размер XL.
Она была голубого цвета, мягкой на ощупь и пахла Джонни.
Я быстро натянула ее на себя.
Ее край достигал середины бедер, а короткие рукава оканчивались возле локтей.
Дрожа от холода, я стала выбирать подходящие штаны, но все они были невероятно большими.
Приложив одну пару к себе, я увидела, что пояс у них выше моей груди, и чуть не заревела от досады.
Потом я увидела белые боксеры в середине кучи и облегченно вздохнула.
Джонни нарочно их оставил?
Не было ли все это странно?
Боже милостивый, это были боксеры «Кельвин Кляйн»?
При ближайшем рассмотрении так и оказалось: дизайнерские трусы-боксеры.
Мои трусы стоили пятерку за семь штук.
В этот момент я остро ощутила наше социальное неравенство.
Его мать была дизайнером.
Его отец был адвокатом в суде.
Мой тоже часто появлялся в суде, но по другую сторону барьера.
В доме Джонни пахло деньгами и роскошью.
В моем — виски и болью.
Я посмотрела на спортивные штаны, которые все еще держала в руках, потом на боксеры с эластичным поясом.
Если что-то из вещей Джонни хоть как-то могло мне подойди, то только они.
Стараясь не слишком задумываться об этом, я схватила трусы и быстро влезла в них.