— Ты не против?
— Нет, — прохрипел я. Шаннон встала, нависнув надо мной, отчего мое сердце было готово пробить грудную клетку. — Давай.
— Спасибо за сегодняшний день, — прошептала она мне в ухо, усаживаясь на меня.
— Всегда пожалуйста, — глухо ответил я, отчаянно сохраняя самообладание.
Все, на хер, поздно.
Мои руки, двигаясь сами по себе, потянулись и сжали ее бедра.
Ощущение того, что она на мне, лишало рассудка.
Мать вашу, это выше моих сил.
— Мне пора ехать, — стонал я, а сам затаскивал ее себе на колени, не в силах удержаться от того, чтобы податься бедрами вверх.
Плевать на боль в паху.
Она воспламенила меня.
Шаннон обняла меня за плечи и осторожно покачивала бедрами. Так меня еще никто не обнимал.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — простонала она мне на ухо.
Да, именно простонала.
Я тоже застонал, подался вперед и грубо притянул ее к себе, обнимал ее, качал ее и терял рассудок.
— Мне пора ехать, — продолжал говорить я, уткнувшись лицом в ее великолепную шею и моля о вмешательстве свыше, которое остановило бы меня раньше, пока я не взял у нее то, что не смогу вернуть.
Потому что таких чувств я еще не испытывал ни к кому.
И я знал, что благодаря этому никогда не буду эгоистом рядом с ней.
— Шаннон, мне действительно нужно ехать домой, — сказал ей со всей серьезностью, на какую был способен. — Пора.
— Да… да, конечно. Прости, — прошептала она, слезая с моих коленей. — Если ты так хочешь, — добавила она, отползая в дальний угол кровати.
Нет, я совсем этого не хотел.
Но так было правильно.
Я даже не знал, откуда у меня еще взялась сила воли, но я слез с кровати и встал.
Двигаясь спиной к Шаннон, подошел к окну и сделал вид, будто разглядываю окрестности, когда на самом деле пытался незаметно разобраться с восстанием в штанах.
Я сознавал, что, скорее всего, пугаю Шаннон таким поведением, однако я не мог и шагу ступить, пока не успокоюсь.
Я чувствовал боль и возбуждение.
Зажмурив глаза, я медленно дышал и старался восстановить контроль над собой. Я рисовал в воображении самые несексуальные картины: от покойной бабушки, да благословит Господь ее душу, до Гибси в женской одежде.
Когда Шаннон заговорила снова, мне уже удалось более или менее взять себя в руки.
— Джонни, — тихо произнесла она, продолжая сидеть на кровати. — Извини.
— Не извиняйся, — хрипло ответил я, надеясь, что не травмирую ее своим видом, когда повернусь. — Все хорошо. Я это… мне просто… пора ехать домой.
— Понимаю. — Она стыдливо кивнула и слезла с кровати. — Я тебя провожу.
Я плелся позади нее, зная, что если сокращу расстояние, то с большой вероятностью мы снова окажемся в ее комнате, и тогда случится непоправимое.
История повторялась: чем ближе был момент расставания с этой девчонкой, тем тоскливее мне становилось.