— А что еще там было?
Немного подумав, я сказала:
— «Pretty Fly for a White Guy», «The Ballad of Chasey Laine»… Еще… «Stacey’s Mom», «The Bad Touch», «Pony» и несколько других, не помню.
Джонни снова застонал:
— Я дал тебе не тот диск.
— А ты мне что хотел дать?
— Тот, где девятый трек — одна из песен группы Maroon-5.
— Да? — Я посмотрела на него. — Какая именно?
Когда я не ответила, потому что, признаться, не смогла, Джонни задал еще несколько вопросов, явно пытаясь оживить разговор.
Я отвечала односложно. Джонни уселся удобнее, коснувшись моей руки, и снова взялся за айпод.
Он пролистывал треки, названия появлялись на экране, и наконец он остановился на песне Джона Мейера «Daughters».
— Если захочешь еще кому-то позвонить, скажи, ладно? — произнес он, прежде чем надеть наушники. — Или еще что-нибудь.
Джонни установил такую громкость, что мой плеер мне уже не понадобился. Я великолепно слышала каждое слово его песен.
Довольная тем, что он временно избавил меня от своего внимания, я судорожно вздохнула и попыталась привести нервы в порядок.
Но это было непросто.
Особенно когда источник моих волнений сидел рядом со мной.
«Если бы он только знал, насколько эти слова жизненны», — подумалось мне.
Я только что спросил ее о месячных.
Да что за херня со мной происходит?
Можно ли вообще спрашивать у девчонки про ее месячные?
Черт, надо попросить, чтобы доктора мне голову проверили, а не только яйца, потому что там явно что-то разладилось.
Шаннон сидела рядом со мной, я чувствовал ее запах, чувствовал, как ее рука касалась моей, и едва мог произнести что-то осмысленное.
Ну правда, это же ненормально.
Я всю жизнь провел на виду, как хренов цирковой пони, и ничто меня не смущало.
Вот эта девочка рядом со мной смущала меня.
Может, я так давно не общался с женским полом, что ко мне возвратилась девственность? Потому что я себя так и чувствовал — как будто вернулся к невинности.
Ни один уважающий себя парень моего возраста с моим жизненным опытом не стал бы дрожать из-за девчонки.
А я дрожал, пытаясь расслабить тело и придать себе хотя бы видимость нормальности, чтобы Шаннон не испугалась и, как обычно, не забилась в раковину.
Вопросы мои были просто постыдны, но я не мог взять себя в руки.
Чертов макияж едва не заставил меня плакать.
Она была так хороша без всякой штукатурки, но сейчас, когда она была такой, а на нас пялились все парни из команды, мне было не по себе.
Я знал, что они глазеют на нее.
Только за последние полчаса мне пришлось несколько раз убийственно посмотреть на Люка, который сидел напротив и бесстыже пялился на Шаннон.
Все это было так ненормально, что я без конца ерзал на сиденье, стараясь загородить Шаннон от Люка и прочих.
Слава богу, к тренеру в помощь на время поездки приставили миссис Мур.