За окном блики жаркого солнца, мой мобильник безостановочно сверкал, но я продолжал грабить заучку. Почему-то не задаваясь вопросом "зачем". Продолжал учащенно кивать из-за недавней встречи в коридоре с зубрилкой, которая меня ударила, лишь подставив себе лицо мне под молдавский бокс. Мой завтрак, вкусный и полезный пирожек, тоже попал к ней, как и мой язык. Все из-за пренебрежения одной зубрилкой, которая меня задела....
Я быстро ввел друга в курс дела, не обращая внимание на то, что Малинка что-то злобно бурчала, вися вниз головой. Кажется, заучка требовала немедленно ее отпустить, но мне было некогда.
Соня топала за нами, надевая куртку. Дэм на ходу доставал ключи от машины, в коридоре общаги стали собираться любопытные зеваки, а все наши топали за нами, не позволяя матушке приблизиться ко мне слишком близко.
Мы быстро вышли на улицу, Мартынов запрыгнул в тачку и сразу же завел мотор. Я поставил Малинку на ноги, поправил волосы и аккуратно запихнул на заднее сидение машины, угнездившись рядом.
— Артур, что ты делаешь? — дрожащим голосом спросила у меня заучка.
— Женюсь. На тебе. Если ты против, то мы после свадьбы это обязательно обсудим, — захлопал я ресницами.
— Багров, — по щеке Малинки потекла слезинка.
— Что? Домой собралась, да? — спокойно поинтересовался я. — Дабы удовлетворить амбиции бабули, бросишь все и поедешь сидеть у маминой юбки до старости, а потом будешь кошек собирать, чтобы одной не статься?
— У нее правда давление, — с трудом выдавила заучка и низко опустила голову.
В принципе, такой реакции я и ждал, поэтому даже не удивился.
— Значит, поедем к бабуле вместе, — легко решил я. — С лекарствами от давления, тонометром и мной, заучка. Как тебе еще доказать, что люблю я тебя, ну! И намерения у меня такие серьезные, что сам в шоке! Поженимся и завтра рванем к бабуле — договариваться.
— Не получится, — замотала головой Малинка, — ты просто бабушку не знаешь!
— Мы тоже поедем, — вставила Соня, оборачиваясь к нам.
— Понял, — серьезно кивнул я. — Малинка, соглашайся! Фу блин, забыл!
Достал из кармана красную бархатную коробочку, открыл и протянул Малинке.
— Выйдешь за меня? — просипел я.
Почему-то голос сел, а меня тряхануло.
— Не реви, а то соплями подавишься, — ляпнул я, когда она разрыдалась, — будем считать, что молчание — знак согласия, — решил, притягивая заучку поближе.
Усадил себе на колени и прижал к груди, ожидая, когда прекратится поток жидкости из глаз и она скажет «да».
