За окном блики жаркого солнца, мой мобильник безостановочно сверкал, но я продолжал грабить заучку. Почему-то не задаваясь вопросом "зачем". Продолжал учащенно кивать из-за недавней встречи в коридоре с зубрилкой, которая меня ударила, лишь подставив себе лицо мне под молдавский бокс. Мой завтрак, вкусный и полезный пирожек, тоже попал к ней, как и мой язык. Все из-за пренебрежения одной зубрилкой, которая меня задела....
Багров немедленно заговорил:
— Малинка, ты же в три сказала прийти. А время только два. Нет, я не в претензиях, но что случилось? Это из-за поцелуя, да? Тебе не понравилось? Так бывает в первый раз, — со знанием дела заявил Артур, — надо еще раз попробовать, и тебе точно понравится!
— Сядь! — рявкнула я, не в силах больше слушать его словесный поток.
Потому что физкультурник даже мертвого доведет!
Я развернулась, поправила съехавшие очки и наблюдала, как Артур медленно садится за стол и складывает локти на столе, как первоклассник.
Взяла большую тарелку, от души плюхнула в нее супа, поставила у него перед носом и велела:
— Ешь. Молча!
Впрочем, тут же, противореча своим же словам, поинтересовалась:
— У тебя на языке еще мозоль не появилась столько болтать?
Положила рядом с Артом ложку, поставила блюдце с нарезанным хлебом и села напротив."
"— Я вообще не болтливый, заучка.
Он с таким аппетитом ел суп, что я снова устыдилась. Ненадолго…
— Малинка, ты вчера мне сегодня свидание обещала. Вчера же не считается. Целовать не буду, слово даю!
Поостереглась говорить, что вечером ему светит свидание только с фарфоровым другом и идти куда-то он физически не сможет.
— Давай, — согласилась я, — заходи за мной часов в семь.
— Заучка, а ты чего это такая покладистая? — сузив глаза, поинтересовался физкультурник.
— Нет, слабительное, — широко улыбнулась я и облегченно выдохнула.
Теперь он знает. И как честный и нормальный человек, должен обидеться и оставить меня в покое.
Но Артур продолжал невозмутимо есть!
— Вкусно, — признался он, — раз сегодня у меня свидание в другом месте с неодушевленным предметом, тогда наше переносится на завтра.
Что-то упало. Возможно, это была моя челюсть. Не такого эффекта я ожидала, совсем не такого!
— И завтра я тебя поцелую.
Я просто обалдела. Глаза сами собой округлились, а рот некрасиво распахнулся.
— Говорил же: нравишься ты мне! Захотелось тебе пошалить, накормить меня слабительным, а я ж тебе уже не могу отказать, — душевно так признался физкультурник. — А суп вкусный.
