За окном блики жаркого солнца, мой мобильник безостановочно сверкал, но я продолжал грабить заучку. Почему-то не задаваясь вопросом "зачем". Продолжал учащенно кивать из-за недавней встречи в коридоре с зубрилкой, которая меня ударила, лишь подставив себе лицо мне под молдавский бокс. Мой завтрак, вкусный и полезный пирожек, тоже попал к ней, как и мой язык. Все из-за пренебрежения одной зубрилкой, которая меня задела....
— А книжки читала? Не вот эти твои умные, а романы женские, про любофф.
— Читала «Джен Эйр» несколько раз, однажды «Анжелику», но не до конца.
— Почему не дочитала?
— Не помню, — дернула плечом Малинка.
Врет!
— И все? А кино ты какое смотрела?
— Я документальное люблю. Про дикую природу или историю.
Как все запущено-то, мама моя!
— Чем ты вообще занималась до восемнадцати лет? — не понял я.
— А тебе зачем? — вспыхнула Малинка.
— Психологический портрет составляю, — хмыкнул я.
Заучка так на меня глянула, что сразу стало понятно, какого мнения она о моих умственных способностях.
— Включай свой «Титаник», — вздохнула Малинка.
Я победно улыбнулся, достал ноутбук, нашел фильм и сел на свою постель.
— Иди сюда, а то не видно будет, — похлопал ладонью рядом с собой, — я не кусаюсь, честно!
Она подумала, дернула плечом, а я уже набрал воздуха в грудь, чтобы снова что-то ляпнуть, как она поднялась, сделала три шага и осторожно опустилась рядом со мной.
Я запустил фильм, подумал, притянул заучку к своей груди, подложил ей под спину подушку и почти взвыл.
Только как можно думать об экранных героях, когда у меня вся заучка в руках? Доверчиво так прижималась к моей голой груди.
Фильм шел, заучка с интересом смотрела, а я — коварный, знаю! — осторожно и потихоньку принимал горизонтальное положение. И через полчаса уже лежал на подушке, а Малинка — на моем плече. Пришлось, правда, пару раз напомнить ей, что косячница, но как же приятно было гладить ее волосы.
Малинка прижала ладони к своей груди и сжалась вся, но головка ее покоилась на моем плече, а я смог оторваться и от души пообнимать ее.
Задумался так, что вообще потерял нить сюжета. И только к финалу сообразил, что Малинка плачет. Тихонько так, но мокро плечу стало.
— Малинка, ты чего? — не понял я.
— Там… Он… уме-е-ер, — прорыдала она.
Где-то я снова лоханулся, кажется.
