За окном блики жаркого солнца, мой мобильник безостановочно сверкал, но я продолжал грабить заучку. Почему-то не задаваясь вопросом "зачем". Продолжал учащенно кивать из-за недавней встречи в коридоре с зубрилкой, которая меня ударила, лишь подставив себе лицо мне под молдавский бокс. Мой завтрак, вкусный и полезный пирожек, тоже попал к ней, как и мой язык. Все из-за пренебрежения одной зубрилкой, которая меня задела....
Собственный рекорд по поцелуям побил, «прямая» находилась уже просто в глубоком шоковом шоке, сердце мое хреначило о ребра, а я благородный, потому что дальше поцелуев не заходил, хотя мысленно чего только с Малинкой уже ни сделал. И все было ей приятно — там, в моих фантазиях.
Я так скоро с ума сойду!
— Сладкая ты, — повторил я.
Подцепил зубами ее нижнюю губу и чуть оттянул, лаская языком. Заучка уже дрожала в моих руках, ничего не соображая и не видя. Сама тянулась, несмело поглаживая мою шею и плечи.
— Ты тоже, — покраснела она.
У меня голова закружилась от ее признания. У «прямой» случился инсульт, а моя выдержка отказалась мне подчиняться. Логика ушла в запой, нервные клетки бились в истерике, а я смотрел на возбужденную заучку и все еще пытался договориться сам с собой.
— Что ты чувствуешь? — поинтересовался я у Малинки, удобнее устраиваясь между ее разведенных ножек.
Я постарался в процессе поцелуя, как — сам не помню! Все как в тумане.
— Мне жарко, — призналась Малинка, — и тяжело.
Я уже хотел подвинуться, когда она продолжила:
— Внизу там.
— Ты меня хочешь! — заявил я с видом знатока."
"Я ее хотел, она меня, а я все еще цеплялся за долбаную мораль и до одури боялся ее обидеть. И напугать. Так боялся, что даже «волшебная палочка» немного расслабилась.
Она расслабилась, зато я напрягся всем телом.
— Малинка, хочешь, я тебе прямо сейчас докажу, что секс — это очень приятно? Одними губами, без рук даже? — азартно предложил я, понимая, что подписываю «волшебной палочке» смертный приговор, а себе обеспечиваю бессонную ночь.
— Как? — округлила глаза заучка.
— Только есть два условия: не убегать и не сопротивляться. Согласна?
Ее глаза забегали, щечки раскраснелись, а пуританское воспитание боролось с желанием и любопытством.
— Что ты собираешься делать? — сипло поинтересовалась она.
— Узнаешь, — загадочно пообещал я, — не бойся только, для тебя я совершенно безобидный.
Она отвела взгляд, а я продолжил:
— Малинка, ты о чем думаешь? Опять гадости про меня?
— Нет, — она облизала губы, все еще глядя в стену.
Трусиха.
— Тут, понимаешь, какое дело, Малинка. Ты можешь сейчас подумать, что мне только тело твое нужно. Это очень ошибочное суждение, заучка, потому что я однолюб по натуре и очень верный. Почти как Хатико, только Артур.
Она, наконец, улыбнулась и посмотрела мне в глаза. На несколько мгновений мы зависли, глядя друг на друга. В горле пересохло, а меня самого колотило как пацана малолетнего при виде девчонки.
