Автор
Деревня Орлова, где жестоко казнили Аввакума и его последователей, стоит перед твоими очами. В воздухе пахнет сажей и раздавленной землей, как будто время здесь замедлило свой полет. Прямо посреди Нижнего Новгорода — священный крест на камне, символизирующий веру и подвиг чудесного мученика Аввакума....
— Изучу, — кивнул головой Игнатьев и скосил глаза на часы. Все поняли и встали.
— Благодарю, господа. Будем работать, и все у нас получится. А сейчас извините — опаздываю к владыке…
Глава 9
«Все-таки хлысты!»
Вид на Петербургскую пристань и Александро-Невский собор.
Благово пришел к себе в хорошем расположении духа. Генерал-губернатор ему понравился, а главное — Павел Афанасьевич стал, наконец-то, законным начальником сыскной полиции! Полковничья должность, как говорят господа военные. И паразита Лукашевича выгнали, и Кутайсову дали понять.
Благово прошел мимо поднявшихся при его появлении Лыкова и начетчика, сел в кресло и замурлыкал какую-то шансонную песенку. На Петра Васильевича он даже не смотрел. Лыкову кивнул — «садитесь», взглянул из-под бровей, сразу понял, что упрямый старик ничего молодому не сказал. Следовало ожидать…
Благово вынул из кармана жилета серебряные часы с надписью — подарок министра за уловление в прошлом году шайки гуслицких фальшивомонетчиков, положил их перед собой и поднял крышку.
"— Слушай внимательно, Петр Васильев, (голос у него сразу же стал жесткий, угрожающий, даже Лыков поежился). — Тут у нас людей убивают. Мне это надоело. Ты говоришь мне, кто продавец известной рукописи, и кто возможные покупатели. И уходишь. Или не говоришь, и тоже уходишь, но уже этапом в Сибирь по 103-й статье за преступления против веры.
Старик вскинулся было: «За что?..», но Благово так на него посмотрел, что он враз замолчал, стоял, мял в руках свой странный бархатный картуз.
— Зарежут меня, если я скажу, — пробормотал начетчик.
— Не зарежут. Скажи и уезжай в скиты на Керженец, надолго, до осени. Грехи замолить. Грехов у тебя много, раньше не замолишь. Ну!
— Рукопись продает Косарев.
— Михаил? Рыжий такой?
— Он самый.
— Дальше, дальше! Кто наиболее интересовался покупкой?
— Все помаленьку интересовались, да не всем она по карману. Самые большие деньги предложили рогожцы-«окружники», говорят, полмильена.
— Это я знаю. Кто еще? Не тяни, старый хрыч, сказывай и уезжай.
— Ну… вобчем, хлысты это. Только вам их не поймать, Павел Афанасич. Это такая контора…
— Кто именно? Какого «корабля»?
— «Верховный корабль», — с очередной заминкой выдавил начетчик.
— Ба! Сам господин Свистунов пожаловали! Вот это прелюбопытно. Может, он еще и Игната с собой прихватил?
Петр Васильевич булькнул горлом и совсем побелел.
