Автор
Деревня Орлова, где жестоко казнили Аввакума и его последователей, стоит перед твоими очами. В воздухе пахнет сажей и раздавленной землей, как будто время здесь замедлило свой полет. Прямо посреди Нижнего Новгорода — священный крест на камне, символизирующий веру и подвиг чудесного мученика Аввакума....
Редкие гуляки, попадавшиеся им навстречу, разглядев получше эту парочку, мгновенно разбегались. Только на мосту через Обводный канал их попытался остановить ночной караул уголовных. Алексей, не останавливаясь, махнул левой рукой, и здоровенный кудлатый парень через перила кубарем полетел в воду. Буффало щелкнул курком револьвера, и оставшиеся двое караульных с криками исчезли в темноте.
Еще двадцать шагов, и они оказались на территории гостиного двора, где уже хозяйничала полиция.
Благово с приставом Львовым стояли на крыльце Макарьевской части и о чем-то взволнованно разговаривали; вокруг них, словно пчелы, сновали городовые, которым раздали винтовки.
— Где эти чертовы казаки? Сейчас без них пойдем!
Появление Лыкова и Буффало враз остановило эту круговерть. Все замерли и уставились на них, как на пришельцев с того света.
Благово быстро присел, перевернул тело лицом вверх и несколько секунд внимательно его рассматривал. Потрогал пальцем шрам на скуле — не приклеен ли (такие случаи бывали). Потом встал и, ни к кому особенно не обращаясь, сказал, скрывая волнение:
— Это Осип Лякин."
"Только тут все, как по команде, бросились к Алексею и Буффало, начали их обнимать, жать руки, хлопать по спине, кричать какие-то радостные слова.
Подбежал Каргер, тоже обнял Лыкова, потом перекрестил и трижды расцеловал.
— Молодец, Лыков! Представим, непременно представим! А мы тут чуть войной не пошли…
Из темноты раздался звон множества копыт, и к Макарьевской части подскакала полусотня казаков с разгоряченным офицером во главе.
— Ваше превосходительство!..
Каргер властным жестом остановил доклад и сказал громко, на всю Главную площадь:
— Отдыхайте, подъесаул. Пока вы собирались, мои люди уже все сделали.
Городовые, непривычно воинственные из-за винтовок, дружно загоготали; следом за ними звонко засмеялся Благово, по-кавалерийски раскатисто — Львов, и последними, глядя на всеобщее веселье, присоединились к нему Алексей и Буффало.
