Не сговариваясь, все трое бросились обратно в ворота монастыря, Буффало на бегу ловко вставил в «ремингтон» новый барабан.
Во дворе катался по земле раненный в голову казак; второй, стоя на одном колене, держал на прицеле пленных «серых» и гостевые кельи, голос третьего доносился из игуменских покоев:
— Выходи, хад, я тебя нашинкую!
— Кто-то живой мертвым притворился, а потом ожил, — сразу понял Буффало. — Ловко!
— И убежал в подземный ход, — добавил Благово.
— Ничепоруков! — вспомнил Алексей и рванул обратно за ворота, на берег.
— Эй! Батя! Приготовься, прямо к тебе бежит! Внимательней!
Возле бани мелькнула кряжистая фигура квартального и исчезла.
— Услышал или нет? — взволнованно спросил Алексей у Благово. Тот, не отвечая, смотрел, закусив губу, на тот берег. Потом сказал нервно:
— Помолчи! Мы уже ничего не сможем сделать, только разве молиться. Он опытный человек, должен справиться.
Из бани донеслись приглушенные выстрелы, и все стихло. Прибежал Буффало, сказал:
— Остальные мертвые.
Игнат это…
Теперь все трое напряженно всматривались в фальшивую баню на берегу. До нее было не более ста саженей, но не земли, а воды. Прошло несколько непереносимо длинных секунд, потом из проема вышел Ничепоруков с револьвером в руках. Крикнул с порога:
— Этот готов! Еще будут? Эй! Мне еще кого ж дать?
Уже затемно, усталые и голодные, они подъезжали к Нижнему Новгороду. Вдали горели огни окон, гудел к вечере самый большой в городе колокол Крестовоздвиженского собора, пиликала на Готмановской пьяная гармоника.
Все молчали.
— Федор Иванович, — спросил вдруг Благово. — А где же та вещь, из-за которой весь этот сыр-бор? Где рукопись Аввакума?
Буффало, не говоря ни слова, вынул из-за пазухи пачку коричневых листов, показал и тут же убрал обратно.
— Неправильно это, — угрюмо сказал Лыков. — Столько людей за нее погибло. Не может такое быть от Бога. Видать, черту ваш Аввакум писал…
Снова долго ехали молча, потом Ничепоруков ухмыльнулся в усы:
— Слышь, Федор! Когда тебе начальство премию выдадет, не забудь народу проставить.
А то я в этой бане запарился, игнатов ваших дожидаясь.
Все дружно рассмеялись. Хорошо было ехать домой, закончив все эти опасные дела.
— Павел Афанасьевич, дозвольте завтра хоть на час позже прийти, — попросил Лыков. — Голова раскалывается, перенервничал.
— На тебе, Лыков, воду нужно возить, и в больших количествах. Молодой, а уже от службы наловчился увиливать.
