Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
По обычаям Восточных Земель, новорожденного на руки должен первым взять его отец, подтверждая тем самым, что признает ребенка и теперь, получается, в глазах целителей, акушерки и рабынь, помогавших с родами, он признал сына Демианы, как своего. Что ж, он был бы весьма не против, но подождет, что скажет его мать. А пока надо сходить и отправить вестник в Империю, герцог имеет право узнать, что стал отцом.
Повелитель едва успел дойти до своих покоев, как его догнал один из целителей и попросил позволения говорить.
— Что-то с ханум? — встревожился Александр. — Говори!
— Нет. То есть, да. То есть, не совсем, — смешался лекарь, съеживаясь под взглядом повелителя.
— Да говори ты уже толком!
— Ханум в порядке. Почти.
— В каком смысле — почти? Что с ней?
— Она здорова, если так можно говорить о только что родившей женщине. Но у нее почернела брачная вязь и воспалилась кожа вокруг нее и мы думаем, что Вам надо об этом знать.
— Почему не сказали сразу, пока я был там?
— Увидели уже после вашего ухода, повелитель.
— Ее брачная вязь выгорела?
— Да, повелитель.
— Чем это грозит женщине?
— Не знаю, мой повелитель.
— Это угрожает здоровью ханум?
— Нет, разве только душевному.
— Но ты говорил, что кожа воспалилась?
— Мы уже наложили заживляющую мазь и через день или два все должно зажить.
Ладно, ступай. Я подумаю, что можно сделать и смотри, хорошенько заботьтесь о них!
— Да, мой повелитель, — поклонился лекарь.
Александр отпустил того кивком и решил, что вестник пока подождет, а ему необходимо освежить в памяти все, что он знал про брачную вязь Всесветлой и Искрящих.
* * *Демиана проснулась, ощущая легкость в теле.
— Ребенок!! Где мой ребенок? — вскинулась женщина и к ней тут же подскочили рабыни и акушерка.
— Лежите, ханум! Ваш малыш в порядке, сейчас я его Вам подам, только не вставайте! Лекари наложили Вам швы и велели лежать десять дней! — тараторила акушерка, ловко подавая молодой матери кряхтящий сверток.
Демиана заглянула в личико новорожденного и утонула в его глазах.
«Мое сердечко! Какой ты красивый»!
Ребенок нахмурился и выпятил нижнюю губку, попыхтел, набирая скорость, и включил звук на полную мощность.
— Какой голосистый! — восхитилась акушерка.
— Почему он плачет? — встревожилась Демиана. — Ему больно? Он здоров?
— Здоровее нас всех! — заверила повитуха. — Голодный, вот и кричит. Требует молока.
— Так давайте кормить! — всполошилась мать. — Он такой крошечный.
