Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
Да, герцогу поездка пойдет на пользу.
Назавтра она озвучила свое решение повелителю.
— Я рад, Ваша Светлость, что Вы решили прислушаться к голосу разума, — ответил халиф.
— Я много думала и пришла к выводу, что Вы правы. Но у меня есть вопрос — почему Вы принимаете такое участие во мне и какая Вам выгода от всего этого?"
"— Все просто — я желаю блага своей стране и своему народу. Пока Искрящая живет здесь, все процветает и чем дольше Искрящая находится в Восточных Землях, тем больше благ получает страна и люди, ее населяющие.
— А вторая?
— Вторая — Вы мне глубоко симпатичны и я искренне желаю, чтобы в Вашей жизни больше не случалось предательств, а рядом был только тот мужчина, который Вас достоин.
— Понимаю и благодарю за откровенность. Я хотела бы записать ответное послание мужу, это возможно?
— Возможно. Я пришлю мага, в котором часу Вы хотели бы этим заняться?
— Через два часа, я как раз буду свободна.
— Хорошо, за Вами придет слуга.
Демиане пришла в голову идея, как ответить Тамилю и заодно выяснить правду про злосчастное письмо.
Керим-ага настроил записывающий кристалл и поклонился герцогине:
— Ханум, вот сюда пальчиком нажимаете и говорите, что хотите. Это не очень большой кристалл, поэтому много не запишет, только 5–7 минут. Вам этого хватит или принести другой?
— Хватит, спасибо, — ответила Демиана. — Я вызову Вас, когда завершу.
Маг поклонился и вышел, оставив женщину одну.
— Ну, держись, мой любимый!
Глава 31
Похороны императора Рамира Ариона де Норттон дель Риво прошли торжественно и печально.
Его любили простые люди, уважали аристократы, Империя при его правлении процветала.
Трагическая гибель императора, его жертва ради императрицы и ребенка всех потрясли. Тамиль был уверен, что через некоторое время менестрели сочинят балладу об этом грустном событии, а может быть и не одну.
Жизнь потихоньку принимала обычное течение, латались «человеческие дыры» в отделах и службах, которые возникли после арестов, ведомства втягивались в работу, люди спешили по делам, а вдовствующая императрица снова научилась улыбаться.
И только Тамиль ничему не радовался. Брачная вязь, вернее, то, что от нее еще осталось, медленно, но верно замещалась белыми уродливыми рубцами, и никто не мог объяснить, что это значит.
Последние пару дней герцог больше всего переживал, дошло ли его послание до Демианы, смотрела ли она запись, и какой ответ приготовит.
