Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
Даже если она наденет сразу оба свои платья, все равно замерзнет, ведь бежать надо ночью, в другое время по коридорам постоянно кто-то ходил.
Наконец ей посчастливилось.
Как-то вечером она постирала свое платье и отнесла сушиться. На веревках сохло несколько платьев и, о радость! — чей-то теплый плащ. Он не был выстиран, просто его хозяйка попала под моросивший с утра дождик и теперь чудесная вещь просто досыхала в тепле.
Графиня огляделась, убедилась, что ее никто не видит, сдернула плащ и, задрав юбку, обмотала его вокруг талии.
Ну, вот и назначена ночь побега! Завтра утром плаща неизбежно хватятся, значит, уйти ей надо сегодня.
Полетт дождалась, когда стихнут все голоса и шаги, потом встала, затеплила свечку. Быстро достала всю свою одежду и надела обе пары чулок, платье, пожалев, что второе мокрое и недоступно, затем закуталась в плащ и подхватила башмаки в руку.
Выглянула в коридор, вслушалась и сделала первый шаг.
Идти в темноте было непросто. Ноги оскальзывались на сырой земле, девушка спотыкалась о корни и оступалась из-за бугров и ямок, башмаки так и норовили свалиться. Пройдя около получаса, графиня спохватилась, что не выбрала направление и идет, куда глаза глядят. Но в кромешной темноте сориентироваться, в какой стороне восход не представлялось возможным, к тому же, она никогда не была за стенами и даже приблизительно не знала местности.
Чем дольше графиня шла, тем чаще спотыкалась. Размокшая земля налипала на башмаки, и девушка еле тащила ноги. В довершение всего опять пошел дождь, то морося, то разойдясь сильнее, он надежно смывал следы, но скоро промочил плащ насквозь и она сильно замерзла.
