Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
Вы же на Весенний Бал едете?
— Мама, ну при чем тут приличия? Я замужем и еду с мужем! И потом, не я решаю, а Его Светлость.
Баронесса с оскорбленным видом отодвинулась:
— Я сама поговорю с герцогом. Все-таки, ты не благодарная дочь! Я устала и ухожу в свои комнаты.
Вечером она подкараулила Тамиля еще до того, как он успел поговорить с женой и насела на него:
— Демиана рассказала, что вы едете в столицу. Она так переживает, так переживает! И рядом не будет меня, чтобы поддержать ее и помочь. Мы так близки с дочерью и кто, кроме родной матери сможет быть ей лучшей подругой и спутницей среди столичных дам?
Тамиль, собиравшийся поначалу твердо отказать баронессе, задумался.
«А ведь верно, Деми будет там совсем одна. Он не в счет, ведь есть места, куда мужчине вход запрещен и где Дамиана останется один на один с родовитыми гарпиями и змеюками. Конечно, баронесса глупа и скандальна и над ней будут смеяться, плюс ее характер и язык могут доставить ему неприятности, но зато она сможет быть рядом с дочерью всюду и конечно же, никому не позволит навредить ей.
— Хорошо, Ваша Милость, Вы поедете с нами, если Вы успеете собраться к завтрашнему вечеру.
— О, я успею! Можете считать, что я уже готова.
Когда герцог сообщил Деми, что баронесса идет с ними, Деми расстроилась, но решила не портить настроения мужу — свое решение он объяснил заботой о ее безопасности. Неделю она потерпит, вряд ли мама успеет за это время совершить что-нибудь непоправимое.
Господин Дарваль пребывал в прекрасном настроении — поездка в столицу удалась.
Клод Дарваль не был уж совсем плохим человеком, он был торговцем. Мир для него делился на две части: люди, которые могут быть полезны для него и люди, которые могут быть опасны для него. Первых он использовал по мере сил и возможностей, со вторыми старался не пересекаться, а если пересекся — не ссориться.
