Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
"
"Еда оказалась вполне сносная и настроение насытившегося Тамиля заметно улучшилось и под это настроение в голову пришла мысль — у него же есть амулет переноса, который теперь, когда он выполнил условие завещания, обязательно сработает! Одноразовый и больше 2-х не возьмет, но можно же переместиться самому с Гераном, а остальным выдать денег и они прекрасно доедут своим ходом. От досады, что эта идея не пришла ему в голову раньше и он уже мог быть в своем доме, нормально вымыться, поесть и отдохнуть, Тамиль ударил кулаком по столу.
— Все нормально. Я просто вспомнил, что забыл одну вещь, — спокойным тоном сказал Тамиль.
Хозяин вытер вспотевший лоб платком и попятился назад в кухню.
— Геран! — позвал герцог своего личного слугу.
— Да, Ваша Светлость?
— Мы с тобой через 15 минут отправляемся амулетом переноса прямо домой. С собой возьми только саквояж и несессер. И позови ко мне Ла Карбони.
Геран молча поклонился и отправился с поручением и уже через минуту Симон Ла Карбони — командир гвардейцев, сопровождающих герцога в путешествии — стоял перед Тамилем.
— Симон, вот 20 дукатов, вы с людьми, всеми вещами и моим конем отправитесь в Агреб самостоятельно, я же сейчас ухожу порталом.
— Все понял, Ваша Светлость! Не беспокойтесь, доберемся быстро и без приключений!
— Уж надеюсь.
Увидев, что Геран уже стоит с саквояжем в руках, герцог встал из-за стола, кивнул Ла Карбони и вышел на улицу, слуга молча следовал за ним.
Глава 2
«Вот и все — я жена и женщина. Всесветлая, как же больно и мерзко! Неужели у всех так?»
Осторожно приподнявшись, морщась и тихонько охая, Деми подтянула ноги к груди и обняла их руками. На столе догорали свечки и комната все больше и больше погружалась в темноту.
В груди сжался комок, который не давал пролиться слезам, они копились, заполняли собой ее душу, ранили и так кровоточащее от обид сердце.
