В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Моложавый стройный мужчина с мелкими чертами лица на маленькой сухой головке выглядел слегка за тридцать. Если бы Волков не знал из документов, что ему сорок пять, никогда бы не поверил, что перед ним отец Вольновича. Больной листал модный журнал и признаков сердечного недуга внешне не обнаруживал. Кроме койки Вольновича в палате стояло еще две. Но они пустовали, соседей пермского адвоката утром выписали домой.
– Евгений Леонидович, я к вам.
– Вы врач?
– Нет, я майор МВД, из отдел убийств. Разрешите выразить вам свои соболезнования.
– Ужасное несчастье. – Больной уселся на постели и театрально обхватил руками голову. Волков тут же отметил элемент игры, но решил не подавать виду. – Ужасное несчастье, – повторил Вольнович.
– У вас имеются какие-нибудь соображения?
– Это у вас должны быть соображения! – истерично закричал Евгений Леонидович. – Я, отец, приезжаю в гости к сыну и нахожу ребенка с простреленной головой! А вы являетесь ко мне и спрашиваете о соображениях. Постыдились бы, майор!
– Извините, гражданин Вольнович, я на работе и вынужден задать вам несколько вопросов.
– Ну так и задавайте ваши вопросы, а не просите меня поймать убийцу. Я адвокат, а не следователь. Клянусь мамой, если мерзавец, застреливший мальчика, обратится ко мне как к профессионалу, я буду его защищать. Это моя профессия. А ваша – ловить убийц. – Вольнович продолжал изъясняться на повышенных нотах, но больше не кричал.
– Спасибо. Вы очень благородный человек. Скажите, по какой причине вы навестили сына?
– У вас есть дети?
– Есть.
– Тогда почему вы задаете идиотские вопросы? Какая нужна причина, чтобы навестить родное дитя? Приехал посмотреть на мальчика, обнять его, убедиться, что он сыт, одет, обут… Он же еще ребенок…
– Ребенок, переехавший по пьянке пенсионера, – не выдержав потока сантиментов, припомнил майор. Вольнович замолчал и, искосо оглядев следователя, зарыдал. В палату заглянула сестра и с осуждением обратилась к посетителю:
– Больному нельзя волноваться.
"– Да, мне нельзя волноваться. Отцовское сердце может не выдержать! – с удовольствием подхватил Вольнович.
– Хорошо, если вам трудно говорить здесь, я вас вызову повесткой к нам на Петровку.
– С каких это пор родителей убитого вызывают повесткой? – взвизгнул оскорбленный отец.
– Вас вызовут не как отца жертвы, а как свидетеля.
– Вы заявляете чудовищные вещи. Наша милиция совсем дошла до ручки.
