В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Значит, была внутри, но телефона не слышала.
– Пока излагаешь убедительно, – кивнул Петр Григорьевич. – Чеши дальше.
– В деле Вольновича подозрительно выглядит балконная лоджия. По моей версии, убийца ушел через нее. Я осмотрел дом Сенаторши. По архитектуре тот же проект, что и у Вольновича, – на соседний балкон перешагнуть ничего не стоит. Что если Сенаторша гостила у соседки и вышла из ее квартиры. Это объясняет, почему Маслов ее упустил.
– Я тоже об этом подумал. Но ты сказал, что дверь Вольновича и отсутствующих Майковых на одной лестничной площадке.
– Я проверил. Дело в том, что Вольнович жил в первом подъезде. Сенаторша же снимает квартиру в третьем. А соседний балкон относится к квартире четвертого подъезда, – пояснил майор.
– Кто с Сенаторшей соседствует, выяснил?
– Да, одинокая молодая мамочка с грудным младенцем. Она выставляет чадо в коляске на балкон. Ребетенок таким образом вроде как гуляет. Зовут мамочку Сосновская Ирина Петровна.
– Ирочку надо навестить, – ухмыльнулся Ерожин.
– Думаете, она выложит, что Сенаторша ходит к ней через балкон?
– А почему нет? Если Сосновская просто соседка, зачем ей скрывать такие вещи. А вот Сенаторшу своим любопытством мы можем спугнуть. Боится чего-то наша птичка.
– Нас и боится. Иначе зачем ей от слежки уходить?
– Пока мы точно не знаем, кого она боится. И ее подружка, которая от нас ушла, тоже. Эта девица больше не появлялась?
– Нет.
– Ладно. Давай вернемся к нашим баранам, – Ерожин уселся в кресло.
– Геннадий Вольнович и Сенаторша оба из Перми. Отец Вольновича утверждает, что Хлебниковы ему не знакомы. Но папаша один раз уже соврал, почему мы должны ему верить? К тому же мамаша Сенаторши проболталась, что Геннадий с Машей учились в одной школе, и, вполне возможно, девушка была в Гену влюблена. Имеем право допустить, что их прежнее знакомство в Москве возобновилось. Согласны?
– Вполне, – кивнул подполковник. – Но ты забыл депутата.
– Убить Марину своими руками он не мог. Его не было в Москве."
"– Мог заказать и Марину, и Вольновича. Ты же сам ведешь к тому, что оба убийства связаны пермской темой.
– Да, я много думал об этом, – признался Волков.
– Давай развивать твою мысль дальше. Сенаторша рвет с убитой Мариной Строковой примерно за месяц до убийства. Строкова с Геннадием знакома. Этот факт, кажется, и Вольнович старший не отрицал?
– Почти не отрицал.
