Я развернулась и поспешила к лифту.
При всей своей внешней открытости и говорливости Вера оказалась закрытым человеком, не болтающим о своих тайнах. Все, с кем я сегодня пыталась побеседовать о ней, на мой вопрос о дружбе с Верой отвечали одинаково: «Лично я с ней в близких отношениях не состоял, об остальных не знаю».
Переговорная оказалась комфортабельной квартирой с гостиной, спальней, ванной и кухней. Я обошла помещение, удивляясь все больше и больше. Никогда не знала, что в «Элефанте» есть подобные апартаменты. Да тут жить можно! Интересно, кто спит на просторной кровати? Она застелена чистым бельем, в шкафу висит новый халат и лежат тапочки в запечатанном пакете, а в ванной нашлись мыло, зубная щетка с пастой, шапочка для душа, еще один халат. Может, Гарик селит здесь авторов из провинции или иностранных писателей, которые не желают тратить деньги на гостиницу?
Так и не найдя ответа на вопрос, я закрылась в ванной и пробыла там минут двадцать – освежила макияж, причесалась. Затем вышла в коридорчик и вдруг услышала из гостиной какие-то всхлипы. Надо же, пока я находилась в санузле, в переговорную вошел некто и, думая, что находится в одиночестве, отчаянно заплакал. Меня охватило любопытство.
Яков, давая мне ключ, походя сообщил, что переговорной в «Элефанте» пользуются всего шесть человек, четверых из них сегодня на работе нет. Теоретически в уютную квартиру сейчас могли войти только сам пресс-секретарь и Людмила Коткина. Но карточка Яши у меня, а представить себе заведующую отделом прозы в слезах так же невозможно, как застать крокодила, нежно баюкающего в объятиях молочного поросенка. Так кто находится в гостиной?
Я на цыпочках дошла до двери, осторожно приоткрыла ее, сунула голову в щель, прищурилась и… чихнула.
– Мама! – закричала женщина, сидевшая на диване.
Я разинула рот, потом, не веря своим глазам, выпалила:
– Коткина! Что случилось? Тебе помочь?
– Какого черта ты здесь делаешь? – взвизгнула, вскакивая, Людмила.
Я вошла в гостиную, заметила, что с коленей Коткиной спланировал на пол телефон, живо подобрала его, увидела на экране фото и вновь впала в изумление. Потому что на снимке весело улыбались… Вера и Люся. Они сидели в обнимку, прислонившись спиной к пальме, на обеих красовались купальники, сбоку стояла барная тележка с двумя бокалами ярко-красной жидкости, из них торчали бумажные зонтики. Левая рука Филипповой была вытянута далеко вперед, и сразу становилось понятно, что снимок сделала именно Вера.
Коткина вырвала у меня сотовый, проворчав:
– Чего хватаешь чужое…
– Вы дружили с Верой! – воскликнула я.
– А что, нельзя? – тут же полезла в бутылку Коткина.