Открытую и настоящую, вмещающую в себя страх и наслаждение, порывы вырваться и слиться воедино, стать его сознанием и раствориться в нем, теряя нить с реальной жизнью; пожертвовать всем и принять все, наплевать на законы морали и принципы, дышать одним воздухом и задыхаться без него, утонуть в отчаянии, проникнуть ему под кожу, потому что он уже проник под твою, прощать все, любить и в то же время ненавидеть. Это было сущностью их отношений – тем, чем все могло обернуться, тем, что она боялась принять, и тем, что сейчас боялась потерять.
– Ждешь наказания? Его не будет. Наоборот, я наконец исполню твое желание, – произнес Девил, наклонившись к ней и сжав руками ее подбородок.
Алекс не волновало, что она сидела в его ногах, что щека распухла от удара, что остальные мужчины наблюдают за ними. Все, о чем она думала, – это найти способ убрать из его глаз этот металлический блеск.
– Убирайся, – жестоко приказал он, прожигая ее взглядом.
Это слово повисло в воздухе, и она затаила дыхание, не веря, что правильно расслышала его. Алекс ожидала всего, но только не этого. Он не мог произнести это.
Она закрутила головой, непроизвольно прикусив губу. По щеке потекла одинокая слеза, которую девушка так и не смогла сдержать.
– Не беспокойся, твоя квартира осталась нетронутой. Я обманул тебя. Возвращайся поскорей в свою благополучную жизнь, пока я отпускаю тебя.
– Девил, это неразумно, – прозвучал голос Даяна за его спиной.
– Девил, Даян прав. Ее видели прокурор и его дочь, и она слишком много знает, – спокойно произнес Уолтер.
– Я так решил. Будете оспаривать мое решение? – с вызовом спросил он.
– Если она тебе больше не нужна, отдай ее мне, – неожиданно предложил Даян, удивив при этом всех, в том числе и Девила.
На минуту ей показалось, что он запротестует, признав, что не отдаст ее никому. Но эта минута прошла, и он, посмотрев на мужчину, хмыкнул, после чего снова перевел взгляд на нее.
– Мне все равно. Хочешь мои объедки – пожалуйста. Но чтобы духу ее здесь не было, – сказав это, он развернулся и покинул гостиную, хлопнув дверью своего кабинета.
Боль. Разве могут слова причинить столько боли? Въедливая, слепая боль, словно от удара острого ножа, расползалась по ее телу, парализовав душу. Вот так просто, в один миг он отрекся от нее. Выкинул, словно ее и не было в его жизни. Обычная шлюха, которую можно бросить сразу, как надоест или как она сунет свой нос куда не следует.
