Прочитав в журнале об очередном приеме, на котором будет присутствовать Девил, она неожиданно поняла, что может увидеть его. Для этого ей просто нужно затеряться в толпе фанатов, которые ждут под зданием, ожидая увидеть своего кумира. Так она и поступила. Спрятаться, словно тень, за спинами журналистов и фотографов, рассматривая своего любимого, не составило большого труда. И даже толкотня, крики и вспышки не помешали ей насладиться его гордым профилем и властной походкой и почувствовать боль от вида известной модели, которая держала его под руку и счастливо улыбалась в камеры.
Похоть. Обычная животная похоть. Вот что он чувствовал к ней. «Просто похоть», – снова убеждал себя Девил, когда лежал на кровати, уставившись в потолок вместо того, чтобы спать спокойно. Ее большие невинные глаза преследовали его постоянно, даже во сне, раня и убивая. Ему всегда казалось, что он неподвластен этим чувствам. Сколько раз он убеждался, что отец его хорошо вымуштровал, искоренив обычные человеческие слабости. Ни одна любовница не смогла разбить эту стену, ни одна не встала между ним и его господством, ни одна не заставила пожалеть о том, кем он стал. Поэтому сейчас ему было смешно от того, что он не мог перестать думать об этой простой девушке. Только смех его был горьким.
Он снова усмехнулся, но тут же уголок рта скривился от боли. Черт, вчерашняя потасовка была доказательством того, как задел его поступок Алекс. Злость и ярость он выплеснул на мелкой группировке, от которой желал получить информацию. Позволить своим кулакам поработать тогда, когда за него это могли сделать его люди, было в высшей степени неразумно, но он желал выплеснуть свою злость и выбрал их в качестве боксерской груши. Устав, он не успел увернуться от удара в челюсть. Уолтер дал приказ подчиненным закончить его работу. Ярость ушла, но злость осталась. Такая же злость, которую он испытал в детстве, когда узнал, что мать продала его отцу за пятьсот тысяч долларов. Но эти деньги не принесли ей ничего, кроме смерти. Ведь отец никогда не платил за то, что принадлежало ему.
Похоть, это просто похоть. И вчера он пытался убедить себя в этом. Все, что требовалось, – просто зайти к одной из своих бывших шлюх, расстегнуть штаны и смотреть, как миниатюрная блондинка опускается перед ним на колени.
