Сотрудники Особого отдела канцелярии императорского двора отправляются в путешествие сквозь время, чтобы противостоять таинственной расе, обладающей сверхъестественными способностями. Команде предстоит раскрыть секреты прошлого и предотвратить угрозу будущему Российской империи.
Впрочем, как это частенько в кабаках бывает, должно быть, не настало еще обычное время вечернего безобразия… Компания пожилых субъектов, напоминающих купцов средней руки, без запала обсуждающих какие-то свои скучные дела; гораздо более говорливые юнцы, этакие решившие шикануть подмастерья; скромно одетая парочка явных и несомненных влюбленных, пожирающая друг друга робко-вожделеющими взглядами; рослый, потрепанный жизнью усач, в одиночестве жадно расправлявшийся с жареной курицей (что-то в нем есть от отставного военного в мелких чинах); пара худых субъектов с непокрытыми головами, о чем-то оживленно толковавших за единственной бутылкой вина; лысый меланхолик, успевший изрядно набраться, печально уставившийся куда-то в пространство поверх полудюжины бутылок, явно уже опорожненных, настолько похожий на отечественного запившего чиновничка класса этак четырнадцатого, что поручик поневоле усмехнулся…
Он проследил за взглядом Элвиг. В дальнем углу помещался пожилой мужчина, невысокий, седой, с непокрытой головой, в коротком черном плаще поверх одежды, скрепленном на горле большой потускневшей бляхой, смахивавшей на некую геральдическую эмблему. Старательно работая ложкой, он, опустив глаза в миску, сосредоточенно расправлялся с каким-то кушаньем в густой подливке, временами отхлебывая из чарки."
"Да, именно на него девушка бесцеремонно уставилась с этаким охотничьим прищуром, словно смотрела поверх изукрашенного арбалета или ружейного ствола…
Перехватив его взгляд, Элвиг оторвалась от лицезрения ничем не примечательного субъекта, спросила:
— Ну что, настроены выпить и есть?
— Как-то не особенно…
— Отлично, — кивнула она, усмехаясь. — Тогда займемся делом…
Встала, громко отодвинув тяжелый стул, расстегнула камзол, пошире его распахнула. Прошла к стойке (кабатчик вдруг изменился в лице и, бледнея, скорчился на своем стуле так, словно стремился стать как можно меньше ростом), оперлась на нее локтями и с безмятежным видом озирала зал. Негромко свистнула сквозь зубы — с большим мастерством, не хуже заядлого голубятника.
В зале что-то моментально и явственно изменилось. Первыми вскочили разгулявшиеся подмастерья и, торопливо швырнув на стол монетки, помчались к выходу с таким видом, словно опасались, что от них потребуют вернуться. Следом, оставив едва начатую курицу, последовал усач. С неожиданным проворством, свойственным скорее молодости, поднялись купцы.
