Автор
В квартире царит острое напряжение, словно молния готова прорезать темноту. Запах выжженной бумаги — знак того, что дом уже давно под ударами судьбы. Я осматриваю пространство, пока песик спокойно обследует ковер рядом с входом, его виноватый взгляд натекает дрожью страха....
— То есть, я полное, как ты считаешь, ничтожество, неудачник и нищеброд, позорный уголовник такую девочку, как ты, недостоин?!
— Половины этих слов я тебе не говорила. Не преувеличивай.
— Так мне еще одна записка от тебя пришла. Когда я сразу отказался разводиться. Я тебе передал через маму. И если бы прочитала… Ты бы узнала, что все не так просто…
— Наверное, тебя подставили, ха.
— Да, подставили. И чтобы не сел человек, которому садиться нельзя из-за должности, крайним сделали меня. Но и заплатить обещали хорошо за отсидку.
— Что ты несешь? Я ничего такого не знаю! Не было от тебя никакого письма, записки! Не было… Я передала тебе о том, что хочу развестись, и все. Твой суд состоялся быстро. Тебе впаяли срок, нас развели без проблем.
— Без проблем для тебя, ты хотела сказать.
— Можно подумать, у тебя были какие-то проблемы из-за этого!
— Кроме предательства любимой? Ммм… Пожалуй, больше никаких.
— Слишком много громких слов и ложных обвинений.
— Любил! — возражает громко.
На нас оборачиваются другие посетители ресторана.
Кирилл одергивает пиджак и ослабляет галстук.
— Я тебя любил и хотел… Хотел все исправить. Я тебе писал регулярно, а ты сказала, что у тебя есть другой! И чтобы я свалил навсегда и никогда больше в твоей жизни не отсвечивал!
— Врешь.
— А смысл? — усмехается спокойнее.
— Я не получала ни одного письма.
— Значит, есть смысл поговорить со своей мамочкой…
Глава 15
Глава 15
Она
Мы смотрим друг на друга с эмоциями.
"Мне сложно поверить, что Кирилл прав. Я столько много лет училась не думать о нем, не вспоминать, не гадать, как сложилась его жизнь. Однако против воли иногда думалось о нем: первая любовь, первая близость, сильные чувства…
Такие чувства не проходят бесследно, и как бы я ни старалась сделать вид, что мне на Кирилла плевать, но сейчас он сидит передо мной, и моя кровь кипит, на бешеной скорости несется по венам.
Обиды из прошлого меня не отпустили. Разбитое сердце до сих пор кровоточит под обломками чувств.
— Ты высказал мне претензии. Это все? — спрашиваю я.
— Черт. Я и забыл, как с тобой сложно… — усмехается он. — Дело не в претензиях.
— Дело в том, что прошло целых восемнадцать лет, и ты устроился в городе, судя по всему, неплохо, и ни разу не попытался со мной связаться.
