Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Раздел Chitat.online для книги «Завтрашний царь. Том 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Звончей весело бил по струнам, горланя:
Быть может, его вы встречали в пути,Спешащего зло от людей отвести,Одежду сушили в кружале одном,Толкались локтями за общим столом,Под стук и шипение кружек пивных,Не зная, что рядом – наследник страны…Тут уж промышленник Новожил поднялся на ноги:
– А ну, уймись, бызуны!
Русоволосый хозяин ватаги был совсем молод. Поверх кушачка – полотенце молодого отцовства, хорошо если по второму году женат. Ни степенства, ни спеси, ни зыка в голосе, кто такого послушает?
Ан послушали.
Ворча, утирая «подрумяненные» носы, новожиличи отступили в свой угол. Ватажок, напротив, бестрепетно выбрался из-за стола и пошёл к могучему дикомыту:
– Ты, добрый молодец, чьих будешь, такой неуступный?
– На верный вопрос нетрудно ответить, – глядя сверху вниз, неторопливо прогудел северянин. – Выходец я Правого берега. Рода мы Пенькова, а у Сеггара Неуступа меня Незамайкой ругали.
Купец хмыкнул, глянул как-то по-новому, спросил ещё:
– А не тот ли ты Незамайка, чей подвиг возле Сечи по свету вестью летит?
– Вольно людям болтать… – У дикомыта начали рдеть уши, словно парню приписали чужое. – Про подвиг не скажу, а других Незамаек там не было.
– Ты ведь, добрый витязь, поди, в Шегардай скоморохов ведёшь, восшествием Эрелиса любоваться? – Северянин медлительно кивнул, и купец слегка поклонился. – Сделай милость, не откажи к нашему поезду пристать. И нам от тоски дорожной спасение, и тебе опасной службы легчение. Может, хоть ратному вежеству моих невежей поучишь.
Внимательный Гойчин вдруг шепнул побратиму:
– А мы ведь знаем его!
– Кого?
– Так купчину. Помнишь, к нам коряжинец за помощью прибегал? – Гойчин старательно избегал имён и почётов. – Отец ещё с ним лучшего сына послал…
– Ух ты, – присмотрелся Ирша. Небось Новожил много мог про дядю Ворона им рассказать. Такого, про что сам наставник помалкивал. И они ему могли немало поведать – гордого, грустного. У Ирши разгорелись было глаза… но так же быстро погасли. – Не зря, стало быть, отец сына отряжал… а дальше дело не наше.
Корзина колышек
Когда к перепутному кружалу сворачивает купеческий поезд, плотницкая ватага или дружина после доброго найма – гудцу Звончею раздолье. Вытаскивай красный наряд, налаживай струночки… готовь кошель для наград. Одна беда: дорожный люд не задерживается надолго. Передохнули под кровом, побаловали брюхо горячей едой, дали погулять оботурам – и вот уже следы снежком затянуло. Прячь, гудец, смолкший уд, вздевай обиванец. Подумывай, а не поискать ли место щедрее.
Здешними местами тянулись обозы на шегардайский большак. Нынче многие шли поклониться третьему сыну, восходящему на северный стол. Спешившие поспеть к празднеству уже миновали кружало, поезд Новожила был, может, самым последним.
