Здравствуй, 1985-й (СИ) — читать онлайн бесплатно полностью

В мою, из прошлой жизни. Консфискация земельной собственности, конфискация имущества мятежников и эмигрантов, централизация транспорта, централизация кредита через создание национального банка, и что-то вроде всеобщего бесплатного образования. Надеюсь, до остальных пунктов не дойдёт, так как рассказываю я подробно, наливая ведра воды, используя все возможные прилагательные. И точно! На последнем пункте, который я немного знал, про образование, меня прервал один из датых старичков с орденами во весь старенький пиджачок.

— А что можете сказать про три источника марксизма? — спрашивает в азарте он.

Молчу как «рыба об лед». В упор не помню про что там, но мне помогает явный собутыльник вопрошающего.

— Смелее, я вижу, вы готовы хорошо, про утопический социализм слышали? — и, видя, что я молчу, добавляет. — А классическую немецкую философию?

Во валит, гад, — с грустью думаю я. Там этих философов — как собак нерезаных!

— Ничего товарищи, у молодого человека будет возможность изучить «тезисы о Фейербахе», — помогает мне тихая старушка.

В голове щелкает, оторва из книжного Полина и её политически подкованная начальница!

— Помню я их, растерялся просто, — беру себя в руки. Делать умное лицо, не зная ничего, я умею в совершенстве.

— Да? Не уверена! — смеётся старушка. — А вы хвастунишка! Ну и что Маркс имел в виду, говоря, что «практика — критерий истины»?

Бабафффф! Ружьё, висевшее на стене, оглушительно выстрелило! В голове дословно всплыли слова марксистки — ленинистки бабы Иры из книжного магазина в Ростове-на-Дону.

— Когда Маркс говорил это, он выражал этим точку зрения относительно истины в первую очередь. С изменением содержания практики людей изменяется и их истина! То, что было истиной в пределах более узкой практики, перестаёт ею быть в практике более широкой.

Ревизор, финальная сцена. На меня смотрели как на говорящего медведя.

— Уверена была, не знаете, — бормочет старушка. — Ах, какой сильный у вас набор в этом году!

— Утопический социализм, английская политэкономия и немецкая философия, в частности, работы упомянутого Фейербаха, — добиваю экзаменаторов я.

Оба старичка даже вызвались проводить меня до выхода, а ещё, уверен, продегустировать напиток из фляжки, которая виднеется во внутреннем кармане у одного из них.

— А вот и Толя наш, — натыкаемся мы на выходе на Анну Дмитриевну и полного сил толстячка лет сорока-пятидесяти, которого я вижу в первый раз.

Олег Павлович, а это оказался именно он, совсем не походил на больного,

— Анатолий, ну как экзамен? — голосом заботливого родственника спросил он.

— Прекрасно разбирается в вопросах марксизма и в немецкой философии, — ответил за меня один из парочки старичков и они потрусили в сторону столовой.

— Молодец, молодец.