Шпаргалки? Были бы сейчас весьма ко времени… если в тему… Но расправив на стволе дуба измятый листок размером с две ладони Лесли, он изумленно прочитал:
– «Программа… королевского турнира… посвященного выдаче замуж дочери короля Шантони Луи Второго… несравненной Изабеллы Пышноволосой. Проводится впервые… в столице Шантони Монплезире… Победитель получает всё… Предварительная запись благородных рыцарей заканчивается за полчаса до начала турнира. Мероприятие состоится третьего июня… в десять часов утра… на главной площади перед дворцом… в любую погоду. Приходите, будет интересно!»
Это же сунула кто-то из фей перед самой его отправкой сюда! Вот спасибо-то!
– Какое сегодня число? – Агафон впился загоревшимся взором в растерянную физиономию Леса.
– В-второе… – отступил на шаг тот.
– До Монплезира отсюда далеко?
– Если выехать до обеда… через Гуляки, не через Черешневый Мост… и в Верхних Ясенях переночевать… – наморщил лоб и принялся водить по воздуху указательным пальцем, словно прочерчивая для наглядности весь маршрут, – и оттуда выехать в шесть… то этим жнее утром часов в восемь-девять будем там.
– Ну, так чего же ты стоишь?! Бегом!!! Мы должны успеть!!!
– А разве… – дернулся было по команде бежать, но тут же остановился Лес.
– Что? – насторожился Агафон.
– А разве ваше волшебство не может переместить нас прямо туда?
Волшебник закашлялся.
– Может. Естественно, может. Что за нелепый вопрос! Но…
– Но что? – Лесли доверчиво уставился на крестного покровителя.
– Но… мне надо… по дороге… еще кое-что обдумать, – тот скроил высокомерную и таинственную мину.
«И попробуй только спросить, почему это «кое-что» нельзя обдумывать, сидя на постоялом дворе в Монплезире», – договорил его красноречивый взгляд.
Лесоруб намек понял и язык прикусил.
– …Как сломалась?! Что значит – сломалась?! Какого лешего сломалась?!
На Агафона было больно смотреть. Безостановочно ходил он вокруг телеги с неестественно оттопыренным колесом, застрявшей посреди двора, и заглядывал ей под днище то так, то эдак, словно стоило ему как следует разглядеть место поломки, и предательский воз починился бы сам собой.
Выпряженный и забытый мерин скромно пристроился у любимой цветочной клумбы матери Лесли, но время от времени переставал жевать и опасливо косился на мечущегося туда-сюда незнакомого человека в развевающемся черном балахоне.
