Завороженный суетой, толчеей и слегка хмельным шармом самого главного города страны, который уже сегодня вечером может стать его собственностью, дровосек взирал на окружающие его улицы, памятники, дома и людей с новым, удивительным для него самого чувством, описания которому он подобрать смог бы едва ли. Самое близкое, что могло прийти ему на ум – это сравнение Монплезира с породистой коровой-рекордсменкой, на которую денег не хватало и у всей деревни вместе взятой, и которую однажды утром он обнаружил у себя во дворе с дарственной запиской на рогах. Иными словами, из деревенского ротозея – молчаливого обожателя чудесного в своей недосягаемости города – он медленно, но верно, с каждым шагом одетого в голубую броню мерина превращался в хозяина.
Главную площадь столицы – перед королевским дворцом, естественно – они нашли без труда. Хоть Лес за свои прошлые визиты на ярмарки и праздники ни разу на ней не побывал, но однажды спросив дорогу, заблудиться было невозможно: лавочники, крестьяне, ремесленники, уличные торговцы, дворяне, военные, матросы, нищие, бродячие артисты, целители, мастеровые, купцы, кабатчики и прочие сословия славного города Монплезира с семьями и без влеклись, вышагивали, бежали, фланировали и тащились лишь в этом направлении. Тот, кто захотел бы продвигаться в противоположную сторону, немедленно почувствовал бы себя лососем на нересте, встретившем водопад на своем пути вверх по реке.
– В очередь, молодой человек, – сухо и равнодушно, как пергамент, прошелестел голос самого сурового из них.
– Я вам не молодой человек! – приосанившись на недовольно всхрапнувшем мерине подобно божеству турнирных побед, с благородным негодованием воскликнул Лесли.
– Извините, но девушки к состязаниям не допускаются, – отстраненно сообщил другой старичок.
– И я… я вам не девушка!
– Нечеловеческие расы с явно выраженными половыми признаками или без оных – тоже, – заглянув в отдельно лежащий лист гербовой вощеной бумаги – очевидно, правила – процитировал третий герольд, и вернулся к разговору с долговязым.
– Итак, ты утверждаешь, что являешься пятым по счету отпрыском шевалье Бриана де Шене из Нижних Болотищ? – меланхолично заглядывая в раскрытый перед ним толстенный замшелый том, вопросил третий герольд.
– Седьмым, – стыдливо опустив глаза, ответил претендент. – Пятый и шестой отпрыски – мои сестры.
– Мари Анна и Мари Николь.
– Еще дети женского пола в семье имеются?
– Старшая сестра. Мари Жанна.