В холодном московском доме ждут утра: асенька стирает белье и складывает туфли. Мама выглядит на перегонке, глаза полны тревоги — все вещи уже собраны, но что-то не так. Асенька требует помощи от папы, чтобы в последний момент унести подушку и плед. Внутренняя атмосфера напряжена, ощущение будто весь мир приготовился к неизвестности, которой ждет семья....
Но даже если бы представилась такая возможность, поменять нас с Керианом местами, я бы все равно так никогда не поступил. На чужом несчастье счастья не построишь, поэтому все, что мне оставалось, просто ждать, когда эта чертова любовь уже покинет меня или хоть скроется в дальнем уголке моей души.
Все последующее время я находился словно в прострации. На миг даже захотелось все бросить к чертям и вновь вернуться на эльфийские земли, но гордость вопила что хватит бегать, хватит жалеть себя и пора бы уже отвлечься хоть на какую-то женщину.
«Боги, да у Асирии только цвет глаз Кера! А всем остальным она пошла в свою мать…»
Смотрел на адептов, которые сменяли друг друга, заходя в аудиторию, и понимал, что больше терпеть эти сердечные мучения не смогу. Это слишком для меня. Одно дело любить и не видеть любимую, а другое, когда постоянное напоминание о ней находится у тебя под носом, на твоем факультете. Я вытерпел столько, что и врагу не пожелаешь, но любому терпению приходит конец. Выход есть только один — мне придется вернуться на земли эльфов, потому что я устал жить в мучениях.
Понимая, что предстоит непростой и неприятный разговор с ректором Тарианом, я мысленно настраивался на него, ожидая, когда все магистры оставят нас с ним наедине.
— Ты что-то хотел? — вскинул брови глава академии.
— Да, — кивнул, набирая полную грудь воздуха, — я понял, что не готов взять на себя такую ответственность, как обучение адептов боевому искусству, поэтому…
— Испугался? — хмыкнул водный маг, своими глазами словно смотря в самую душу.
— Ответственности, — вновь повторил я, стараясь обойти неприятную для меня тему и скрыть истинную причину своего решения покинуть пост главного боевика.
— Ну, Асирию можно и так назвать, — пожал плечами ректор, в то время как мое сердце больно сжалось.
«Кого я пытаюсь обмануть? Тариана? Да он после того случая с паукообразной тварью стал настолько проницательным и дальновидным, что многие даже в глаза ему смотреть боялись».
