Больше она из своих покоев не выходила. Мы думали, что она устала и отдыхает. И если бы Дарси не пришла утром её будить, мы не успели бы спасти теру Кэтрин.
Женщина всё же не выдержала и вновь поднялась с места: «Я прошу показать мне клад Гимметвинов. Я должна удостовериться, что это именно он!»
– На каком основании, тера? – спокойно поинтересовался дознаватель. – Можете объяснить свой интерес?
– Я. Ничего. Никому. Объяснять. Не буду. – чётко отделяя каждое слово, произнесла дама. – Вот, когда предъявите обвинение, тогда и поговорим.
– Это не проблема, – дознаватель встал. – Тера Кэтрин Йоркен, урождённая Гимметвин, обвиняется в покушении на убийство главы рода Гимметвин тера Андариана и нового хозяина «Зелёной Долины» тера Регана.
Дознаватель сел на место и только после этого обратился к женщине:
– Слушаю ваши пояснения. Подробно.
«Она не может теперь отказаться?» – шёпотом спросила Маша у шефа. «Нет. Теперь Александр ей предъявил официальное обвинение. Она или отвечает правду, или молчит. Если молчит, её сразу переводят в тюрьму и допрашивают с помощью менталистов. Это очень болезненно».
Тера Кэтрин молчала. Молчали и все присутствующие. На их глазах разворачивалась сейчас драма женщины, которая замыслила убийство. Убийство родственников. Что двигало ею? Ради какой цели она решилась на невозможное?
Маша обратила внимание, что Дариона и Эйбелин ожидают ответа теры с тревогой и напряжением. Также напряжённо ожидала исповеди и Рейчел.
– Я расскажу, – обвела всех взглядом тера Кэтрин. – Но с условием, что Валлон Йоркен останется вне рамок расследования.
– Не могу этого обещать без знакомства с фактами. Но могу обещать непредвзятость расследования. Невиновные не пострадают, – заверил дознаватель.
– Надеюсь, – буркнула тера, – Валлон Йоркен – мой сын. Я родила его от постороннего мужчины, будучи в браке. За полгода до родов я ухала в дальнее поместье, где и произошли роды. Мальчика устроила в семью преданных лично мне людей, и я всю жизнь помогала им, помогаю и сейчас. С мужем у нас детей не было. И если бы я созналась в существовании этого ребёнка, меня лишили бы содержания и муж, и род.
– Неправда! – резко выкрикнул Андариан и поднялся с места, – в роду Гимметвин не бросают детей на произвол судьбы.
– Я не обращалась к Гимметвинам. Не хотела, чтобы вообще стал известен факт рождения ребёнка. Шло время, и сын вырос. Мне казалось несправедливым, что он влачит жалкое существование, тогда как его двоюродные братья и сёстры купаются в роскоши.