В темноте коридора Дашка смертельно испугалась, округляя глаза в полном ужасе. Я же была спокойна и рассудительна - знали об этом все в этой квартире. "Анджелина, не надо! – прошептала она, видимо отчаянно пытаясь отвести насчет книг. Но я хрипло засмеялась, заставляя Дашку бежать к своей комнате, готовой создать безопасное притихание. В этой квартире царил дух старинных тайн и сомнений, словно древние книжные полки."...
Но, может быть, книжки все же немного отличаются от жизни? Многие авторы детективов, судя по их опубликованным биографиям, раньше работали в милиции и следственных органах, стало быть, принимали самое непосредственное участие в раскрытии конкретных преступлений. Но даже в самых апокрифических статьях о нынешних детективщиках мне не доводилось читать, что они как-то существенно прославили себя на прежнем месте работы. А придумывать, как раскрывают преступления, это, как ни крути, совсем не то, что действительно их раскрывать…
Успокоив себя таким образом, я решила взглянуть на дело со своей профессиональной точки зрения.
а) Деньги или любые другие материальные ценности;
б) Месть;
в) Страх разоблачения;
г) «Высокая идея» и что-то, ей угрожающее.
Всё! Разумеется, если речь идет о психически больном человеке, то просчитать его мотивацию практически не возможно, так как каждый сходит с ума по своему. Но, кажется, мы все-таки имеем дело с людьми, условно (по крайней мере, в юридическом смысле) психически здоровыми.
Значит – что-то вполне материальное. Это же подтверждает и история о золотой пластинке (которую, надо признать, никто, кроме Алины и Сережи, не видел – а стопроцентно им доверять у меня нет никаких оснований).
Ничего не понимая в сокровищах и кладоискателях, я все же попыталась вообразить себе максимальную ценность пластинки. Ну пусть она будет… из гробницы египетских фараонов! Достаточно ли этого, чтобы убить двух человек?
Минут через пять я со всей очевидностью поняла, что и в этом направлении зашла в тупик. Мои «психологические» рассуждения оказались так же бесплодны, как и попытки выстроить аналитическую схему.
Тем более, что все упиралось в одно, нерешаемое совершенно: пластинка или не пластинка, сокровище или не сокровище – но где Федор его взял?!!
Все говорило за то, что никто из оставшихся в живых участников событий этого не знает."
"Одну случившуюся в моей жизни историю все это, конечно, очень даже напоминало, но я отогнала эти мысли, как неуместные. Понятно, зачем и почему – чтобы не думать об Олеге, Кешке… в первую очередь, конечно, о Вадиме.
