В темноте коридора Дашка смертельно испугалась, округляя глаза в полном ужасе. Я же была спокойна и рассудительна - знали об этом все в этой квартире. "Анджелина, не надо! – прошептала она, видимо отчаянно пытаясь отвести насчет книг. Но я хрипло засмеялась, заставляя Дашку бежать к своей комнате, готовой создать безопасное притихание. В этой квартире царил дух старинных тайн и сомнений, словно древние книжные полки."...
Разумеется, такая формулировка моего решения в практике нашего коммунального бытия оставалась не более, чем кокетством.
Действительно в одиночестве встречает Новый Год Любаша. Мишка еще днем 31 уходит в компанию своих крутых менов-спасателей, а после боя курантов звонит домой, сухо говорит: «Мама, поздравляю тебя с Новым годом. Желаю всего самого хорошего» – и вешает трубку. Что после этого делает Любаша – бог весть. К Ирке и Ленке она на праздники не ходит, потому что зрелище чужого семейного счастья действует на нее угнетающе.
Ирка после моего отказа наверняка испытала сложное чувство – смесь искреннего огорчения и облегчения. Дело тут в том, что, несмотря на симпатию ко мне всего иркиного семейства, в моем присутствии им всегда приходится «напрягаться», а без меня праздник пойдет в комфортной для Ирки атмосфере «без галстуков». Будет много вкусной и сытной еды, Володя будет лежать на диване в вытянутых на коленях, но удобных тренировочных штанах и футболке (при мне он надел бы рубашку и брюки и сидел на стуле), Ирка – бегать из комнаты в кухню и обратно в чистом, но стареньком халате.
"В нашей квартире есть свои ритуалы, связанные с главным из оставшихся после падения Советского Союза праздником. Из насельников квартиры на Новый Год уходит из дома только Браток.
