– Как там?
– Жарко, народ ленивый и веселый, а вообще мне нравилось, – честно сказал я. – Солдаты из них получались противоречивые. С одной стороны, воевать могут и хотят, люди смелые и вообще довольно лихие. С другой стороны – дисциплину навести почти невозможно. Часовые спят, курят, бойцы в самоволки бегают, пьют в казарме. В общем, живут, как им душа подскажет. И если воевать они всегда пожалуйста, то уже работать… с этим проблемы.
– И что дальше? – вернул меня в русло повествования Михаил.
– Потом там политическая борьба началась, свободные выборы объявили. А заодно и у нас в стране бардак пошел полнейший. Наши там свои операции сворачивать начали, а таких, как я, с тамошним паспортом помимо советского, просто забыли. Нас всего-то пяток таких был. И кураторы наши московские из структуры поувольнялись, так что оказались мы сиротами.
– Ага, морда у тебя самая сиротская, – легко, но неискренне согласился Владимирский."
"– Видишь, как бывает, – усмехнулся я. – Ну я и подумал, что возвращаться обратно пока неохота, в Москве придется заново в жизнь встраиваться, а в Никарагуа делать уже нечего – нас из той армии потихоньку так поубирали. Но работал там один инженер испанец, по контракту с какой-то компанией, даже не знаю толком, что он там налаживал. Мы с ним сдружились, а к тому времени, как работа заканчивалась у него, и меня из армии выставили. Он уже в возрасте был, фактически – на пенсии. Работал на разные компании по временным контрактам. И решил он после окончания работы переехать в Доминиканскую Республику, что на острове Гаити. Ну и меня пригласил. А мне терять особо нечего – собрался да и поехал. С никарагуанским паспортом несложно оказалось.
– И чего дальше?
– Хосе, так инженера звали, купил там участок земли, начал строительство отеля на берегу. Тогда Доминикана только входила в моду у туристов, все дешево было – земля в смысле. Я ему помогал с организацией работ, потом организовал пару неплохих лодок, открыли школу дайвинга при отеле. Сам научился, потом инструктором стал, уже учить начал. В конце концов выделил он мне долю в предприятии, по которой отошла мне дайв-школа с лодками и всем прочим. Хорошее время было. Все время в море, люди разные, ныряешь постоянно. Страна красивая, девушки веселые. Зарабатывал очень неплохо, а по доминиканским меркам – так вообще чуть не миллионер. Купил себе там джип без крыши, поставил диски блестящие и сигнал с «Кукарачей» – все местные красавицы мои были.
– И как там с красавицами? – перескочил Владимирский на главный мужской вопрос.
– Нормально, – ответил я с воодушевлением. – Может, и не самые стильные, зато очень знойные.
– И почему не остался?
– Хосе умер. Он вообще в возрасте был, и сердце пошаливало.