Уже здесь шлюпочку делали, в Речном, и очень неплохо у мужиков вышло. Настолько, что я задумался о покупке подобной.
– Шип, и хороший. Килограмм тридцать-тридцать пять, – похвастался Малик. – И еще перемет не до конца проверили.
– Бросайте и давай к берегу, сейчас гроза начнется. Потом вынешь, – Евгений Иванович кивнул на горы южного берега. Над ними клубились черные тучи.
Через пять минут после того, как мы с огромным трудом вынули садок и бросили его в носовой отсек лодки, вылили туда пяток ведер воды и повернули к причалу, нас догнал шквал ветра. Точнее, не догнал, а ударил в борт внезапно поднявшимися волнами.
– Держись! И поворачивай против волны, идем к берегу!– прокричал сквозь ветер Иванов, разворачивая свой тузик на юг.
– Володь, садись на носовую банку! И готовься черпать воду, – Малик тоже повернул лодку, и мы поперли против волн и ветра.
Моторку приподнимало на волне, и гулко грохало о следующую, чувствительно отбивая наши задницы о жесткие скамейки, или, как их называл Малик, банки. с каждой волной в лодку заплескивало немало воды, да и начавшийся ливень тоже неплохо этому способствовал. Так что я одной рукой вцепился в дюралевый борт, а другой непрестанно вычерпывал и выливал за борт воду. У нас заглох двигатель, и Малик, матерясь, заменил бак с бензином. Пару раз дернул стартер, заставив меня замереть с похолодевшим сердцем. Но движок завелся, лодка снова легла носом против волн, и мы поскакали по ним дальше. Впрочем, берег уже был не очень далеко.
И в этот момент лодка подскочила на очередной волне и мой АКМС, развязавшись, подпрыгнул и булькнул за борт.
Когда я вытаскивал с Маликом лодку на мелкий, мокрый и скользкий гравий берега, я громко и вдохновенно матерился. Досталось всем : лодке – за то что скачет, как коза, Малику – за то, что на рыбалку сбаламутил, себе – за то, что идиот, не проверил надежность узлов.
Вытащив нашу лодку, Малик начал вязать ее к выворотню, а я пошел помогать вытаскивать тузик Иванова. Эта шлюпочка повыше и потяжелее дюральки Малика, вдвоем ее на берег вытаскивать тяжело.
– Ты чего здесь солировал, Володь? – вытирая мокрый лоб мокрой полой рубашки, спросил Артемьев.
– Автомат утопил. Развязалась веревка, и он – буль. Даже пузырей не было, – расстроено махнул рукой я.
– Ну и бог с ним, легко отделались. Сами не булькнули, уже неплохо. Ты погляди, что творится сейчас на Море, – кивнул на водохранилище Виктор Константинович.