По крайней мере, рядом со мной сидела моя половинка, приехавшая сюда со своими обоими швеями, на соседней скамье сидели наши соседи. С той стороны трибуны стояли три бронемашины Ивеко, на которых приехал Аверьянов. Пара БТР-80 из армейского сопровождения осталась на КПП.
Наконец начальство отошло от стоящего метрах в сто самолета, село в УАЗ-«буханку» и поехало к нам. А возле самолета стали суетиться аэродромные работники. Летчик-испытатель залез в кабину, захлопнул боковую дверцу.
Из остановившейся «буханки» вылез Тугов, Аверьянов, еще четверо заводских и демидовских начальников.
Поднялись на трибуну, уселись на скамью. Только Тугов встал около стойки с микрофоном. Поднял рацию к уху, переговорил с кем-то, наверное и летчиком или техниками. Оглянулся на Аверьянова.
– Внимание. Борт 001. От винта! Запуск! – голос директора из громкоговорителей шуганул десяток птиц с крыши завода. Винт самолетика дернулся, крутнулся и превратился в прозрачный круг.
Тугов опять прислушался к докладу из рации, выпрямился.
Вытер рукой пот со лба.
– Борт 001, взлет разрешаю!– и наш самолет вроде неторопливо тронулся. Коротко пробежал, оторвался от стриженной травы. И плавно пошел вверх, набирая скорость. Развернулся над Белой, начиная круг над аэродромом. И это все время мы молчали, только рычал двигатель самолета, свистел ветер, орали птицы.
– Борт 001, посадку разрешаю, – самолетик неторопливо зашел на глиссаду, плавно спустился и коснулся шасси грунта. Прокатился, замедляя скорость, проехал на свое место, следуя указаниям дежурного.
Заглушил двигатель.
Открылась дверца, и из кабины вылез пилот. Пошел было к нам, и тут началось…
– Ура, мужики! Качать летуна, качать начальство! – раскатился по аэродрому веселый рев здоровенного токаря из механического цеха.
– Ну, шоу начинается, – подмигнул мне Артемьев. – Пошли, поглядим на героя.
Дальше все было, как в фильме то ли про Дикий Запад, то ли про освоение Сибири комсомольцами. Качали летуна, начальников цехов, по неосторожности попавшихся рабочим.
Фотографировались возле самолета групповыми снимками, сняли общий городской снимок, с Аверьяном и прочим руководством наверху трибуны, и практически всем пришедшим народом около. Как фотограф собирается панораму делать, не знаю, но снимки каждому на следующей неделе обещали. разбили случайно камеру телеоператору, когда тот полез снимать Аверьяна, толкающего речь с трибуны. Хорошо хоть запасная была.