В Тамбове при странных обстоятельствах погибает директор библиотеки. Четыре совершенно разных людей — летчик, искусствовед, шаманка и художница — вынуждены объединиться, чтобы разобраться в тайне смерти и разгадать загадку, которая их свяжет воедино.
Дяди Сашин пёс, поначалу спрятавшийся от него за голландскую печку, вышел из угла и теперь задумчиво чесался посреди истоптанного ковра, стучал лапой.
Постучит-постучит и перестанет.
— Блохи заели, да? — спросил Хабаров, оторвавшись от формул. Пёс насторожил уши. — Блохи — штука неприятная, но не смертельная.
Пёс слушал.
— Вот это, — продолжал Хабаров и потряс листочками, — штука смертельная и опасная. Насколько я понимаю.
Пёс заскулил.
— Да ладно, — удивился Хабаров. — Что такое?.. Ты тоже разбираешься в химии, хочешь сказать?..
— Он хочет сказать, что ему нужно пройтись, — объяснила Джахан. — Его выпускали только утром.
Хабаров уронил листок. Формулы спланировали под стол. Алексей полез за ними и спросил оттуда:
— Зачем ты встала?
— Мне надоело лежать. Пойдём, пёс! Пойдём, я тебя выпущу!
Тот бросился за Джахан, кубарем скатился с крыльца и немедленно задрал лапу на куст жасмина.
Джахан нашарила ногами туфли, сунула в них ступни, спустилась по ступенькам и уселась на серую от дождей и снегов лавочку, приткнутую к стене дома. Алексей Ильич вышел следом, вынес куртку, некоторое время мыкался рядом, а потом неловко накинул её на Джахан.
— Спасибо.
Он посмотрел на неё, ушёл в дом и не возвращался. Джахан задумчиво смотрела в сад. Он был серый, весенний, весь голый и какой-то неприкаянный. Вдоль глухого забора бурелом — разросшиеся кусты, повисшие плети то ли плюща, то ли винограда, прошлогодние листья, которые никто не сгребал. Участок пустовал, и видно было, что он пустует, никому не нужный.
…Нам ты тоже не нужен, подумала Джахан. Мы закончим работу, уедем и не вспомним о тебе. Ты останешься один, без людей — медленно пропадать.
Пёс, сделавший круг, подбежал и улёгся на кучу сосновых иголок, вывалив розовый язык.
Джахан посмотрела на него и прокричала:
— Алексей!
От натуги в боку сразу стало больно, как будто её вновь полоснули ножом. Впрочем, когда полоснули, совсем не было больно.
Хабаров в ту же секунду показался на крыльце, словно ждал под дверью, когда она позовёт.
— Дай ему попить, — велела Джахан. — Он изнемог от жажды."
"Хабаров удивился и ушёл. Вернулся и выставил на крыльцо миску с водой. Пёс подбежал и стал шумно лакать. Время от времени он поднимал голову, жмурясь от наслаждения, переводил дыхание и снова принимался лакать.
— Откуда ты знаешь, чего он хочет, — пробормотал Хабаров. — Пить или писать!..
— Он говорит, — ответила Джахан. — Я просто его слушаю.
Хабаров ещё постоял и вернулся в дом.
