Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
— Или пускай меня, или сам иди и читай!.. Всё, я уезжаю! Этих, которые меня подпёрли, убирай, я задним ходом сдавать не умею, мне развернуться нужно!"
"— Проезжайте! — Шлагбаум поднялся, охранник махнул рукой. — Прямо и вниз, на паркинг!
— То-то же, — прокричала Даша. — А если людей не различаешь, очки купи!..
И она пролетела шлагбаум и будку.
— Кто это такая-то хоть? — спросил один пострадавший у второго. — Ты её знаешь?
— Да хрен их всех знает, — плюнул второй. — Вроде видел. По телику или в интернете.
Даша в прекрасном настроении заехала на стоянку, выскочила из кабриолета, посмотрелась в боковое зеркало — эх, хороша! — и побежала, напевая себе под нос и размахивая сумочкой.
Человек в чёрном «Гелиндвагене» проводил её тяжёлым, как гиря, взглядом. Даша пропорхала мимо, ничего не заметив.
Бродского и свои произведения она скомпилировала таким образом, чтобы одно уж точно с гарантией не соответствовало другому.
В большом зале, освещённом светильниками из гнутой жести и украшенном чугунными фигурами, как бы содрогающимися в пароксизме страсти, толпилось много народу.
— Фу, какая гадость! — заорала Даша.
Официант обиделся, а тётки поджали губы и ей в спину зашептались.
Даша разыскала в толпе взмыленного организатора чудо-вечера, устроила ему разнос за то, что вчера ей никто не позвонил, парковка не заказана, и вообще она не собиралась приезжать и немедленно уезжает.
Организатор умолял её остаться.
— Даша Жу, — говорили в толпе. — Весной выставка была на Волхонке, и в ноябре будет ещё одна, в Манеже. Новый Пикассо.
— Прямо уж и Пикассо!..
— Так говорят! Шейнерман её хвалит, а он очень, очень въедливый, зря хвалить никого не станет.
