Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
Сверху чепуховое пальтецо с капюшоном, зато подкладка шёлковая, богатая. На ногах почему-то кеды, а на плече рюкзак. Иностранец, как есть!..
— У меня работа такая, — непонятно ответил племянник.
— Как хоть звать-то тебя?
В бумагах, которые он ей совал, его имя повторялось раз двадцать, но она и до имени не дочитала!..
— Максим.
— Ну вот, Максюша, стало быть, тут дядя и жил. Один весь дом занимал, никто к нему не захаживал, да он и не звал особенно. Всё работу работал, над книжками сидел. Ещё в саду возился, яблони прививал.
Дом стоял в глубине сада так, что с дороги и с соседских участков его почти не было видно. Это логично и правильно — по всей видимости, дом когда-то подбирался именно с таким расчётом, чтобы не слишком много было посторонних глаз.
— Ночевать-то останешься?
— Нет, я в гостиницу.
— Ты гляди, — удивилась соседка, — остался бы у дяди-то, помянули бы его по-людски.
Она зажгла свет в коридоре, один о другой стянула резиновые сапоги и пошла по чистым домотканым дорожкам."
"Макс дёрнулся было остановить её — просто так расхаживать по дому Петра Сергеевича, да ещё в отсутствие хозяина, было попросту опасно, — и не стал. Чему быть, того не миновать.
— Тут кухня, там зала. Эту комнату Сергеич под свою лаблаторию приспособил, — она выговорила очень чётко «лаблатория». — Спал тоже тут, на диване. Гляди, черенки всякие, справочники, какие-то всё пробы он брал, кислая почва, не кислая! Мы, бывало, посмеивались над ним.
Рукой в перчатке Макс взял верхнюю книгу из стопки на краю стола. Книга называлась «Особенности почвоведения чернозёмной зоны СССР».
Компьютера не было.
— Ну чего, оставайся, смотри, чего тебе тут надо, а я пойду. Дом продавать будешь?
Макс сказал, что скорее всего продаст.
— Ты гляди, хорошим людям продавай, не абы кому! Тут у нас вокруг все соседи работящие, трезвые. А продашь горлопанам каким-нибудь, тунеядцам, пропала наша улица!.
Макс сказал, что продаст непременно хорошим.
— Ну, если чего, к забору подойдёшь да крикнешь тётю Зою, это я, стало быть. С крыльца не зови, не дозовёшься.
Оставшись один, он первым делом погасил везде свет и осмотрелся. Дом как дом, ничего особенного. Вокруг таких десятки, это называется «частный сектор».
Макс знал, что в доме Пётр Сергеевич ничего не хранил, но это не означает, что здесь нет секреток и ловушек.
