Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
Они же заставили его доучиться до диплома, и не просто до какого-нибудь, а до красного, даже огненно-красного!.. Оценки «отлично» были проставлены во всех графах, и внизу мелким шрифтом напечатано: «Спецкурсы — 12, из них «отлично» — 12».
Заниматься наукой Макс не стал — не смог, хотя тётки в два голоса твердили, что он должен, обязан, в память об отце!.. Он нашёл себе совершенно другую службу, преуспел, состоялся, и с тех пор, со времён огненно-красного диплома, никогда не видел ни Фуфу, ни Марочку.
— Сварить тебе кофе?
Макс кивнул, не оглядываясь и продолжая писать.
Когда Джахан принесла чашку и аккуратно поставила на стол у его локтя, он сказал:
— В детстве меня возили в гости к маминой подруге. Окна выходили на зоопарк. И у меня там был знакомый медведь. Если забраться в кабинете на кресло, было видно его вольер. И весной я всегда ждал, когда медведя выпустят на улицу из зимней квартиры. Когда выпускали, у всех был праздник. По-моему, даже торт пекли, когда медведь в первый раз появлялся в вольере, представляешь?
Джахан молчала.
— А в самом зоопарке я ни разу не был. Никогда.
— Ты скоро закончишь?
— Пока непонятно. А у тебя что?
Она улыбнулась:
— У меня химический процесс. Нужно ждать.
И ушла.
Даша явилась под вечер. Вместе с ней явились шум, грохот и запах весенней улицы.
— Это я! — крикнула она с крыльца и втащила в коридор свой самокат. — Хоть бы свет зажгли! Еда есть? Я страшно хочу есть!
Она забежала к Максу, чмокнула его в макушку, потянула за волосы, потрясла за плечи, протянула:
— Бо-оже, сколько ты бумаги извёл!
И пропала с глаз.
— Джо! — закричала она уже из коридора. — Ты спасла несчастного, практически убитого до смерти, или он всё же помер?
— Я жив, — хрипло ответил с дивана Паша-Суета.
Джахан сказала недовольно:
— Ты очень шумишь.
— Ну и что, я всегда шумлю! Можно подумать, что мы тут в засаде и шуметь нельзя!.. Слушайте, у вас есть что-нибудь? Ну, хоть хлеб и колбаса? Я целый день в поле, а обед когда-а был!.
— Вымой руки и сядь, — приказала Джахан. — Я тебе подам.
— Да я сама возьму, хотя спасибочки, конечно!.. А где Лёха? Не был ещё?
Она сдёрнула перчатки, надоевшие за день, наспех ополоснула руки, посмотрелась в зеркало с растрескавшейся по углам амальгамой, очень себе понравилась, сама с собой пококетничала, вернулась в комнату, с грохотом подволокла стул и подсела к Паше.
— Пулю вынули? — Он неподвижно смотрел на неё.
