Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
— А директорствовать кто у нас будет?
Хабаров сказал, что не знает, хозяйственное управление, мол, директоров не назначает.
— Хоть бы Светланочку Ивановну оставили, — сказала Галя и стрельнула в Хабарова глазами. — А то ведь назначат… невежду, как вон в ТЮЗ назначили!.. Теперь одни водевили ставят, а раньше какие спектакли были!..
— Истребляют потихоньку культуру, — подал голос писатель. — И ведь как взялись! По всем фронтам. Со школьников начали, сочинения отменили, экзамены отменили, тесты какие-то назначили! Потом театры, библиотеки под нож пошли, скоро до музеев доберутся.
— Что-то уж больно мрачно, — заметила Светлана Ивановна.
— Да не закроют нашу библиотеку, — пробормотала Галя. — Что вы, сколько народу к нам ходит… Как вы думаете, Алексей Ильич?
— Вот я в московском ТЮЗе «По щучьему веленью» смотрел, до сих пор помню!.
Настя засмеялась."
"— Вот «По щучьему веленью» всё теперь и выходит, — распалился писатель. — Емеля на печи лежит, а печь его везёт, и куда привезёт — большой вопрос.
— Так ведь искусство! — возразил Хабаров. — Вас в детстве в театр водили, товарищ писатель? Нравилось вам?
— В Москве бывать не приходилось, мать одна меня тянула, не разгуляешься. А тут, в Тамбове, ходили с классом, конечно…
— Сказки смотрели? — привязался Хабаров.
— Ну, и сказки тоже.
— А какие, какие?
Писатель вздохнул, вспоминая.
— Про кота в сапогах, — признался он. — Такой был кот роскошный, а усищи!.. Я тогда по малолетству думал, что он настоящий.
— Ну вот и выходит, хорошо, что сказки ставят! Или плохо?
— Да я про другое говорю! Галя, положи мне ещё запеканочки. Я про то, что гибнет культура и вскоре совсем погибнет!..
— Да нууу, — протянул Хабаров. — Вот Светлана Ивановна и девочки не дадут ей пропасть. А? Не дадите?
Настя опять засмеялась. А Галя вздохнула — уж больно ей нравился московский проверяльщик.
